Тень под моей вуалью

Глава 16: Одно принятое решение

Я просыпаюсь до рассвета.

В комнате царит полумрак, лишь между тяжелыми шторами пробивается тонкая полоска серого света. Несколько секунд я лежу неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Перед глазами все еще стоят ряды столов, мешки и золото, звенящее в тишине моего сна.

Я медленно сажусь, опуская босые ноги на холодный пол.

Какой странный сон, – думаю я. Я считала золото Юга. Я думала о его городах, его мастерах и его хлебе.

Эта мысль кажется мне неправильной и опасной. Я – леди Элианора де Алмер, дочь Севера. В моей памяти все еще живы мертвые поля и пустые амбары родного края. Я помню, ради кого и какой ценой шла к алтарю. Моя верность принадлежит не этому теплому краю, а тем, кто остался там, в снегах.

– Это был всего лишь сон, – произношу я вслух. Мой голос звучит почти убедительно. – Я не властна над снами, но в силах управлять своей жизнью.

Я поднимаю руку и долго смотрю на перстень – тонкое серебро с поблекшим камнем. Единственное, что связывает меня с домом.

– Я знаю, что делать дальше, матушка, – шепчу я.

Я опускаю руки на колени и прислушиваюсь к звукам просыпающегося дома. Глухие шаги в коридоре, скрип дверей, приглушенные голоса слуг. Обычная утренняя суета. Я ловлю себя на том, что подсознательно ждала иного: истошного крика, топота бегущих ног, воя плакальщиц.

Но дом спокоен. Значит, Марек пережил эту ночь.

В дверь осторожно стучат. Не дожидаясь ответа, она приоткрывается, и в комнату входят две женщины. Они держатся почтительно, но в их взглядах читается затаенный страх. Они знают, кто я, и ждут беды при каждом моем движении.

– Госпожа, – та, что постарше, склоняется в неглубоком поклоне. – Меня зовут Инара. Мою помощницу – Нейла. Мы будем заботиться о вас, пока вы находитесь в доме аль-Вейр.

Вторая, та, что моложе, склоняет голову следом, но я замечаю, как подрагивают ее пальцы на подносе.

Они приносят воду, наполняют медный таз и ставят его на подставку у окна. Я умываюсь, вдыхая тонкий аромат масел – лимонника и горького миндаля. Нейла подает полотенце, стараясь не коснуться моих пальцев.

– Приготовьте темно-синее платье, – прошу я, глядя в зеркало на свое бледное отражение.

Инара кивает и достает из сундука наряд простого кроя: узкие рукава, высокий ворот, плотная ткань без броской отделки. Это платье достаточно строгое, чтобы не нарушать тяжелую тишину этого дома, и достаточно закрытое, чтобы я чувствовала себя уверенно.

Они помогают мне затянуть шнуровку. Нейла принимается за волосы: ее движения быстрые и точные. Она убирает пряди назад, открывая шею, и закрепляет их костяными шпильками. Никакого золота, никаких звенящих подвесок. Сегодня я не хочу привлекать внимание даже звуком.

Они провожают меня в обеденную залу.

Свет здесь мягкий, запыленный. Он ложится на длинный стол, накрахмаленную белую скатерть и простую, добротную посуду. В этом доме все дышит спокойной силой и достатком, который не выставляют напоказ.

Вся семья уже в сборе. Марек поднимается мне навстречу.

– Дама Элианора, позвольте представить вам мою матушку, – говорит он спокойно. – Эстер Тиарн аль-Вейр, урожденная дома Керн.

Я склоняю голову перед пожилой женщиной. Она отвечает едва заметным кивком, но даже это движение дается ей с усилием. Ночь явно выпила из нее все силы: кожа кажется сухой и тонкой, как пергамент, а глубокие тени под глазами не способны скрыть ни пудра, ни утренний свет.

Ее взгляд впивается в меня.

В нем нет покоя – лишь выстраданная настороженность человека, который провел часы в молитвах и ожидании похоронного звона. В этих глазах плещется страх за сына, переплетенный с глухой, почти животной ненавистью ко мне.

В этот момент я отчетливо понимаю: для нее я не человек. Я не женщина и не невестка. Я – беда, обретшая плоть и имя. Угроза, поселившаяся в самом сердце ее дома. И никакие мои слова, какими бы искренними они ни были, не пробьют эту стену. Есть страхи, которые не лечатся словами.

Словно осознав, что выдала слишком многое, она первой отводит взгляд. Ее внимание уходит к столу, к приборам, к слугам – куда угодно, лишь бы не сталкиваться со мной.

Марек продолжает говорить. Его голос звучит ровно, почти буднично, будто он намеренно игнорирует повисшее в воздухе напряжение.

Он рассказывает о матери: о ее бесконечных делах, о помощи, которую она оказывает городу, и о вдовах ремесленников, ставших ее особой заботой. Именно они первыми стучат в ворота этого дома, и именно их тихая благодарность служит Эстер надежной защитой в рабочих кварталах.

– К сожалению, – Марек делает паузу, бросая короткий взгляд на мать, – здоровье все чаще подводит матушку. Теперь часть забот легла на плечи Лианны. Моя сестра разбирает прошения и следит, чтобы каждое пожертвование доходило до адресата.

Я слушаю его и ловлю себя на странной, почти раздражающей мысли: они все здесь кажутся слишком правильными. Слишком достойными.

Я слегка хмурюсь, переводя взгляд на Лианну. На ней платье оттенка лесного мха – глубокого, насыщенного цвета, который удивительно идет к ее глазам. Крой сдержанный, но безупречный: талия мягко очерчена корсетом, расшитым темными листьями. На ее шее лежит узкая цепочка с маленьким изумрудом, в ушах – серьги-капли с тем же камнем.