Тень под моей вуалью

Глава 18: Неуместная забота

Я сижу на холодном полу, вцепившись пальцами в ткань платья у самой груди.

Сквозь гул крови в ушах я слышу шаги. Они не имеют значения, пока мужская фигура не замирает прямо передо мной.

Сперва вижу сапоги, покрытые дорожной пылью. Темную ткань штанов, пояс с тусклой пряжкой. Простую льняную рубаху, расстегнутую у горла. Его рукава закатаны до локтей, на пальцах – следы от чернил.

– Марек… – имя срывается с губ прежде, чем разум успевает поверить.

Лицо осунулось, под глазами залегли тени, но он жив. И он здесь.

– Дама Элианора, – говорит он негромко. В его голосе звучит неприкрытая, почти неловкая тревога.

Он опускается рядом. Его ладонь осторожно ложится мне на плечо.

– Что с вами? Вы бледны как смерть.

– Этот плач, – я запинаюсь. Голос кажется чужим, будто из-под толщи воды. – Женщины… Я решила, что это…

Слова застревают в горле, теряя смысл.

Марек на мгновение прикрывает глаза, словно понимая все без лишних объяснений.

– Вдовы с Верхнего рудника. Они пришли на рассвете к моей матушке. Я велел казначею остановить все выплаты до конца расследования, – говорит он, и его пальцы чуть сильнее сжимают мое плечо. – Простите. Я не думал, что напугаю вас.

Мне нужно время, чтобы просто вдохнуть. Воздух наконец перестает резать легкие, но тело остается чужим.

– Идемте, – Марек помогает мне подняться. Его рука скользит с плеча к локтю, поддерживая, не давая упасть.

Мы идем медленно. Каждый шаг отдается в теле свинцовой тяжестью. В покоях он усаживает меня на край постели. Сам, не дожидаясь слуг, снимает с моих ног туфли и помогает лечь – бережно, как укладывают тяжелобольного. Сверху накрывает одеялом.

– Я пришлю Инару с чаем, – говорит он. – И ппозову лекаря.

– Нет, – я перехватываю его взгляд. – Прошу вас. Не надо.

Он медлит, изучая мое лицо. В его глазах – смесь сострадания и чего-то еще, чему я боюсь дать имя.

– Я не хочу, чтобы меня видели такой, – добавляю я.

Марек кивает.

– Как пожелаете.

Он аккуратно поправляет край одеяла у моего плеча. Его пальцы на мгновение задерживаются на ткани, будто он хочет сказать что-то еще, но не решается.

– Отдохните, дама Элианора, – говорит он тихо.

Марек медлит еще мгновение, затем разворачивается. Я слышу, как его шаги удаляются, и дверь мягко закрываясь за ним.

Тишина возвращается. Она обрушивается со всех сторон, давит на виски.

Нужно встать. Собраться. Отправить письмо отцу. Затем вернуться к книгам учета. Мыслей много, но я понимаю: им не суждено стать действием. Это тело больше не подчиняется моей воле. Оно кажется чужим грузом, приковавшим меня к простыням.

Даже сердце бьется болезненно глухо, будто и ему надоело гонять проклятую кровь по венам.

И самое странное – внутри выжжено все добела. Нет ни страха от собственного бессилия, ни облегчения оттого, что Марек пережил эту третью ночь. Ни стыда за то, что он увидел меня, леди Севера, сломленной на полу.

Осталась только пустота. И она медленно разрастается.

И я принимаю это.

Принимаю свое поражение…

Я не знаю, сколько проходит времени – минуты или часы. Тело лежит неподвижно, как пустая оболочка. Я не сплю, но и бодрствованием это назвать нельзя. Какое-то серое марево, где нет ни боли, ни смысла.

Стук в дверь звучит осторожно.

– Войдите, – произношу я.

Дверь открывается. Я ожидаю увидеть Инару – ее спокойные, отточенные движения и заботу, за которой нет ничего, кроме купленного долга.

Но в комнату входит Марек.

Он все еще без камзола, в той же измятой рубахе, что и утром. В руках – поднос. На нем чайник и толстостенная чаша.

Марек опускает поднос на столик и садится на край постели.

– Вам будет легче принять отвар, если вы сядете. Могу я… – он не договаривает, смотрит на меня.

Я медлю. Умом я понимаю, что должна воспротивиться, оттолкнуть его руку, сделать все сама. Но это тело… я слишком истощена, чтобы держать оборону.

Марек наклоняется ближе. Его руки осторожно подхватывают меня под плечи, помогая приподняться. Он взбивает подушки, подкладывает одну за другой мне под спину. Убедившись, что я не упаду, он отстраняется и наливает настой в чашу.

– Осторожно, он горячий, – предупреждает он.

Я смотрю на пар, поднимающийся над краем чаши, но не шевелюсь. Пальцы лежат на одеяле, как чужие.

Марек понимает все без слов. Он берет ложку, зачерпывает темный отвар и осторожно подносит к моим губам.

Я поднимаю на него взгляд.

Он спокоен. Рука не дрожит. Видно, что он делает это не впервые – возможно, в этом доме привыкли заботиться друг о друге без лишних церемоний. Возможно так он поил Лианну, когда она недомогала.