Тень под моей вуалью

Глава 23: Страх делает людей опаснее

Голос Хельвы, обычно низкий и грудной, теперь дрожит от сдерживаемой ярости. Он доносится из приоткрытых дверей покоев Эстер, разливается по коридору и заставляет прислугу замирать, ловя каждое слово.

– ...как последнюю девку! С тряпкой! На глазах у всего дома! – в ее голосе звенит обида, не знающая смирения. – Двадцать восемь лет я служу вам верой и правдой, госпожа Эстер. Я знаю все, что происходит в поместье, знаю цену каждому зернышку в амбаре. И теперь эта северная выскочка заставляет меня выметать грязь из-под ее кровати?

Я бесшумно подхожу к двери. Женщины сбиваются плотнее, вытягивают шеи, стараясь не пропустить ни звука. Что неудивительно – власть Хельвы, прежде казавшаяся незыблемой, дает трещину.

– Она угрожала мне клеймом! – голос Хельвы срывается, и я ощущаю, как в комнате сгущается тишина. – Она не гостья. Она пришла сюда не жить по нашему укладу, а ломать его.

По толпе проходит едва заметное движение: кто-то опускает глаза, кто-то переглядывается, кто-то сжимает губы.

Инара, стоящая справа от меня, тянется к рукаву ближайшей прачки, словно желая предостеречь, но мой взгляд останавливает ее. Она опускает руку и замирает у меня за плечом. По другую сторону стоит бледная, как полотно, Лисса, и в ее глазах, устремленных на приоткрытую дверь, вспыхивает недоброе торжество.

– Довольно, Хельва, – голос Эстер звучит негромко, но в нем слышится усталость человека, доведенного до предела. – Ты заходишь слишком далеко.

– Слишком далеко?! – Хельва задыхается от возмущения. – Госпожа, она отбирает у меня людей. Она забрала Инару, забрала эту никчемную Лиссу… Она уже распоряжается здесь так, будто дом принадлежит ей! Госпожа, если вы позволите ей это сегодня, завтра она оттеснит вас от всех дел, а нас заставит глотать золу. В поместье аль-Вейр больше не будет порядка. Будет только ее воля.

– Глотать золу?.. Хорошо сказано, – произношу я тихо.

В следующее мгновение толпа не просто расступается – она шарахается в стороны. Женщины вжимаются в стену, прячут лица в складках фартуков.

Я прохожу мимо, даже не удостоив их взглядом. Инара и Лисса следуют за мной, словно тени.

Но к купальне я не иду.

Мы проходим по галерее. Я направляюсь прямиком в кабинет Марека, но массивная ручка не поддается. Заперто. Я разворачиваюсь и иду в его покои. Толкнув дверь, я вижу, что там пусто. Постель застелена, окна закрыты, стол прибран.

Служанки покорно стоят за моей спиной, ожидая распоряжений.

Значит, Марек в Управе, – думаю я. Если он нашел в себе силы уехать в город, значит, вернется нескоро. А по возвращении вряд ли будет способен уделить время моим делам.

– Инара, – оборачиваюсь я к девушке. – Вели подготовить повозку.

Она вскидывает голову.

– Госпожа, сегодня четверг. По четвергам Лианна посещает музыкально-литературную гостиную в доме вдовы советника.

Инара замолкает, но мой выжидающий взгляд заставляет ее продолжить:

– Они собираются там к полудню и обычно задерживаются до сумерек. Вышивают, пока одна из девушек читает вслух о героях прошлого. Госпожа Эстер строго следит за тем, чтобы Лианна не пропускала эти встречи. Она говорит, что это единственный способ сохранить ясность ума и благородство манер в такое тяжелое время.

– То есть в конюшне пусто? – ровно спрашиваю я.

– Господин Марек уехал в управу на гнедом, – Инара загибает пальцы, считая. – Его сопровождали двое охранников. Сейчас в конюшне остался всего один конь, но он едва ли способен тянуть повозку.

Я чувствую, как внутри поднимается холодное раздражение. Ждать Лианну с ее кружевами и балладами – значит снова бездействовать. Ехать в повозке, запряженной одной клячей, – значит привлекать ненужное внимание и двигаться слишком медленно.

– Если вам нужно передать весть господину Мареку, – подает голос Лисса, – я могу это сделать.

Я перевожу на нее взгляд.

– На одной старой кляче? И как ты себе это представляешь, Лисса?

– Верхом, госпожа, – она чуть расправляет плечи. – Мой отец был объездчиком, пока не спился. Он усадил меня в седло раньше, чем я научилась держать ложку. Сначала заставлял гонять лошадей на водопой, а потом, когда я подросла, отправлял с поручениями в соседние поселения.

Я поднимаю бровь.

– Разве девушке прилично разъезжать верхом?

– Девушке – нет, – отвечает Лисса. – Но если я надену старые штаны конюха и накину капюшон… Госпожа, кто станет разглядывать лицо мальчишки-рассыльного?

Я внимательно осматриваю ее. Лисса худа, почти прозрачна, с узкими бедрами и резкими чертами лица. В ее фигуре нет той мягкости, что выдает женщину издалека. Если она спрячет волосы под грубую шапку и измажет щеки сажей, она действительно сойдет за одного из сотен оборванцев, что снуют по улицам города, перебиваясь мелкими поручениями за медный грош.

Я смотрю на нее еще несколько секунд.

– Хорошо. Но к господину Мареку ты не поедешь. У него и без нас достаточно забот в Управе. Ты найдешь мне человека, старого горного мастера или бывшего десятника, который не только работал в забое, но и вел учет добытой руды на одном из рудников Юга.