Тень под моей вуалью

Глава 29: А в проклятии ли дело?

После обеда я отправляюсь в конюшни. Мне нужно найти возничего, который вез меня на рудник.

Однако вместо него я нахожу лишь старого конюха и его помощника – вихрастого мальчишку лет двенадцати, старательно водящего скребницей по боку гнедого мерина.

На мой вопрос старый конюх только пожимает плечами.

– Не появлялся, госпожа, – говорит он. – Я думал, приболел или к родне в нижний город отпросился, да только вещи его так и лежат в людской.

Я смотрю, как мальчишка водит скребницей по гнедому боку, и перебираю в уме худшие варианты.

Первый и самый очевидный: возничий мертв. Его могли убрать как свидетеля – особенно если он видел, кто был рядом, кто запирал калитку или отдавал приказ.

Вторая мысль куда мрачнее: возничий мог не погибнуть – он мог сбежать. Если ему заплатили за молчание или за участие, исчезнуть самому было нетрудно. От службы у такого человека, как Марек, просто так не отказываются. Значит, ему либо хорошо заплатили… либо отдали приказ, которого он не посмел ослушаться. И тогда все становится еще хуже: врага нужно искать не снаружи, а под крышей дома аль-Вейр.

– Мальчик, – зову я.

Он вздрагивает от неожиданности. Скребница замирает на боку мерина.

– Вчера утром ты готовил лошадей?

Мальчишка шмыгает носом и оглядывается на конюха, словно спрашивая разрешения ответить. Тот лишь хмуро кивает.

– Я, госпожа.

– Возничий был один? Он с кем-нибудь разговаривал перед отъездом?

– Не видел, госпожа.

Я бросаю взгляд на старика. Тот только разводит руками и повторяет вслед за мальчишкой:

– Не видел, госпожа.

– Приготовьте лошадей, – приказываю я.

Старик замирает, смотрит на меня с неприкрытым недоумением, переводя взгляд со светлого шелкового платья на пустые козлы в глубине конюшни.

– Приготовить-то можно, госпожа… Да только кто править будет? Возничего-то нет. Мальчишка еще мал для такой повозки, а я… у меня спина не та, чтобы тяжелых коней на поворотах удерживать.

– У господина Марека всего один возничий на все поместье? – спрашиваю я.

Старый конюх вздыхает и поправляет засаленную лямку фартука.

– Так ведь наши мужчины передвигаются верхом, госпожа. А женщины поместье покидают нечасто. Разве что к модистке, за тканями или с визитами, но для этого всегда хватало одного человека.

Он замолкает, и я понимаю, что вынуждена отступить.

Марека я нахожу в кабинете. В его лице на миг проступает удивление, но он тут же поднимается и коротким жестом указывает мне на кресло напротив.

– Дама Элианора? Полагаю, это не визит вежливости. Чем могу помочь?

Я коротко киваю и прохожу вглубь кабинета.

– Я велела подготовить повозку, но ваш конюх сообщил, что возничий исчез. Мне нужен человек из вашей стражи, который сможет править повозкой.

Марек замирает, не успев отодвинуть для меня кресло. Медленно выпрямляется, и взгляд его тяжелеет.

– Зачем вам повозка?

– Я хочу вернуться на рудник, – отвечаю я, не отводя глаз.

Он молчит, затем отходит к окну и закладывает руки за спину. По напряженной шее я вижу, как близок он к тому, чтобы просто запретить мне выезд.

– Вы умеете удивлять, – произносит он наконец. – И все же зачем вам понадобилось возвращаться на рудник?

– Если там еще остались следы крови или борьбы, я хочу увидеть их прежде, чем дождь смоет их, а чужие сапоги – затопчут.

Марек некоторое время молчит, затем чуть качает головой.

– Их уже затоптали. Ночью у входа было не меньше шести всадников. Плюс повозка. Люди ходили туда и обратно. Если там что-то и было, сейчас вы этого не найдете.

Я не отвечаю.

– Вы все равно хотите поехать?

– Да. Мне нужно убедиться самой.

Марек криво усмехается.

– Я еду с вами. Выезжаем через час. Мне нужно закончить отчеты для Управы.

– Как пожелаете, господин Марек, – отвечаю я и тут же с досадой понимаю, что так мне будет спокойнее.

Он оборачивается, и только теперь его взгляд скользит ниже – от лица к открытым плечам, к линии ключиц, к тонкому светлому шелку.

– Вы собираетесь ехать в этом? Этот шелк не предназначен для того, чтобы ползать по камням в поисках пятен крови.

– Я как-нибудь переживу эту утрату.

Стоит мне вернуться в покои, как время начинает тянуться мучительно медленно. В ящике стола все еще лежат приготовленные кошели с серебром. Но мастер Гилберт не приходит, будто и не помнит о деньгах, которые я ему обещала.

Когда время приближается к назначенному часу, я решаю больше не ждать. Марек не из тех, кто прощает опоздания, а я не из тех, кто позволяет наемным работникам диктовать мне распорядок дня.