Тень под моей вуалью

Глава 34: Цена одного взгляда

Утро ясное и тихое.

Госпожа Эстер впервые за неделю не велит запрягать экипаж – ежедневные выезды в ее возрасте и при ее состоянии здоровья не могут не сказываться.

Экипаж свободен, но сегодня он мне не нужен. Во дворе меня уже ждет Марек. Он стоит между Серым и гнедым, неторопливо проверяя подпруги. На мгновение я жалею, что окна покоев матушки выходят не на центральные ворота, а спрятаны в глубине поместья, подальше от шума и суеты. Она не видит, к чему привело ее решение. Пытаясь оградить меня от внешнего мира, она сама подтолкнула к тому, чтобы я позволила ее сыну усадить себя в седло.

– Доброе утро, госпожа Элианора, – приветствует он меня.

Его взгляд цепляется за зонт в моих руках, затем поднимается к моим глазам.

Я не меняю выражения лица – лишь пальцы чуть крепче сжимают рукоять. Что бы ни подумал Марек, причина моего выбора проста: кремовый оттенок идеально сочетается с отделкой моего платья.

Марек выглядит непривычно бодрым, хотя усталость все еще читается в чертах его лица и в глубине взгляда. Он в хорошем расположении духа, и я с удивлением замечаю, что это состояние отчасти передается и мне. Впрочем, мое лицо, в отличие от его, по-прежнему остается маской вежливого спокойствия.

– Доброе, господин Марек.

Он усаживает меня на коня. Оказавшись в седле, я первым делом раскрываю кремовый зонт. Светлый шелк вспыхивает в лучах утреннего солнца, отбрасывая на мое лицо мягкую тень. Второй рукой я беру поводья, дожидаюсь, пока Марек запрыгнет на гнедого, и мы выезжаем за ворота.

Город только начинает просыпаться. Узкие улицы еще не заполнены толпой, но жизнь уже проступает в мелочах: открываются лавки, на порогах появляются хозяева, слуги выливают воду после утренней уборки.

Копыта лошадей гулко стучат по неровному булыжнику. Мы молчим. Говорить не о чем. Все было решено еще вчера: мы выбрали дату, разобрали порядок проведения, составили список, где за каждым именем стояли вес и влияние.

Сегодня предстояло сделать выбор. Из всего списка – три фигуры, три опоры: танец, музыка и голос.

Первой значится мастерица Лаэрис – владелица танцевального дома, обучающая дочерей знатных семей.

– Она не местная, – спрашиваю я, когда Марек произносит ее имя.

– Приехала с западных островов, – подтверждает он. – Говорят, она была первой, кто открыл здесь школу, где танец преподают как науку, а не как способ развлечь пьяных гостей.

Танцевальный дом Лаэрис расположен на границе старого города и порта. Это здание из белого камня с открытыми галереями на верхних этажах, где даже в самый жаркий день чувствуется морской бриз.

Утро еще раннее, и внутри непривычно тихо: ни размеренных хлопков, ни топота десятков ног. Однако мастерица уже на месте. Она встречает нас в тенистом дворике и напоминает шахматную фигуру, вырезанную из темного дерева: прямая спина, лицо, изрезанное мелкими морщинами, глаза цвета предгрозового моря. В ее движениях нет суеты – только пугающая точность.

– Господин Марек, не ожидала увидеть вас в этом квартале так скоро. Госпожа… – она переводит взгляд на меня и изящно склоняет голову. – Чем могу быть вам полезна?

Я излагаю суть нашего дела: говорю о «Живых огнях», о поиске настоящих талантов, о том, что нам нужен судья, чье слово не осмелится оспорить ни один танцор Юга.

Лаэрис слушает внимательно, не перебивая. Затем наступает пауза. Некоторое время мы просто сидим в тишине, слушая пение птиц.

– Хорошо, – произносит она, глядя прямо на меня, словно давая понять: для искусства нет границ между нашими народами. – Я принимаю ваше приглашение. Буду судьей. Но не ждите, что я возьму на себя хлопоты по организации. Возраст уже не тот, чтобы бегать по площадям и проверять прочность помостов.

Она слегка поворачивает голову к входу и подает знак помощнице. Девушка двигается легко, почти бесшумно. Свет падает на ее волосы – темные, с теплым каштановым отливом, собранные высоко, чтобы открыть линию шеи. Кожа ровная, с южным золотистым оттенком. Платье простое, светлое, с узким лифом и мягко расширяющейся юбкой. Ткань подчеркивает тонкую талию и плавную линию бедер.

Она склоняется в безупречном поклоне. Когда выпрямляется, ее темные, с янтарным оттенком глаза скользят по лицу Марека – как того требует вежливость – и на мгновение задерживаются дольше, чем следует. Затем взгляд переходит ко мне. Лицо вновь принимает ровное выражение, движения остаются точными и выверенными.

– Моя дочь, Арианна, – представляет девушку Лаэрис.

Она едва заметно подается назад, позволяя дочери задержаться в поле нашего взгляда.

– Ариа ведет дела дома наравне со мной, – продолжает она. – Она тренирует, ездит с труппой на выступления, ведет переговоры и следит за расчетами. Я давно не держу все в своих руках.

Лаэрис делает короткую паузу, позволяя словам осесть.

– Поэтому, если вы не возражаете, на время подготовки она станет вашей правой рукой и возьмет на себя организационные вопросы.

Я понимаю, чего на самом деле добивается Лаэрис. Она выводит дочь на арену, где одних талантов и гибкости уже недостаточно. Вводит Арианну в круг, где собираются такие люди, как Марек, где заключаются сделки и решаются судьбы провинции. Одного упоминания о том, что она помогает господину аль-Вейр в организации городского мероприятия, достаточно, чтобы поднять ее статус на новый уровень.