Тень под моей вуалью

Глава 38: Союзник по необходимости

Что это было?

Нет. Эстеван не мог сделать этот ход ради красивого жеста или наивной попытки примирить в одном звуке две враждующие стороны. Он должен был понимать, что за подобное попрание канонов Бьянка могла уничтожить его карьеру одним словом. Ему повезло, что его талант оказался сильнее дерзости. Но удача – слишком шаткий фундамент для долгой игры.

Тогда зачем?

Самое очевидное – провокация. Северная мелодия в центре южной знати – не ошибка, а демонстративное нарушение границ. Вывод из этого будет один: северянка не признает порядок Юга.

Менее очевидное – расчет на сближение. Чтобы я думала о нем. Искала встречи. Пыталась его обуздать. Если так, проблем от него будет больше, чем пользы.

Мне следует заменить его, пока он не стал угрозой. На площади будут храмовники и те, кто не прощает отступлений от канона. Еще одна вольность – и рухнет все: мой конкурс, мое положение и мой план.

Марек поддержал бы это решение. Но вместе с тем увидел бы и другое: я не удержала того, кого сама вывела на сцену. И что еще хуже: я отступаю, меняя решения под влиянием эмоций.

Нет. Замена сейчас – это не осторожность, а слабость. К тому же знать уже ждет Эстевана. Другой не даст этого огня.

– Инара, вели заложить экипаж, – говорю я.

– Слушаюсь, – отвечает девушка.

Путь до танцевального дома сегодня кажется особенно долгим, хотя экипаж едет быстро. Утренний город уже полнится шумом, но в тенистом внутреннем дворике, куда меня провожает Арианна, царит спасительная тишина и прохлада.

Мы садимся друг против друга на низкие диваны.

Ровным, почти без интонаций голосом я объясняю, зачем приехала. Прямо говорю, что еще утром была готова убрать Эстевана со сцены и оставить ему лишь место в судейском кресле. Однако здравый смысл диктует свои правила. Я понимаю: юные аристократки придут на площадь не ради конкурса, а чтобы снова услышать человека, чья дерзость вчера произвела на них слишком сильное впечатление. И, что важнее, увидеть его лицо.

Я слегка подаюсь вперед.

– Арианна, музыкант полностью на тебе. Выбери с ним мелодию – южную, узнаваемую, такую, к которой не придерется ни один храмовник. Нам нужен успех, а не скандал.

Арианна медленно кивает. Она понимает: речь идет уже не только о конкурсе. На кону ее репутация.

Одного обещания мне мало. Если Эстеван снова решит сыграть по своим правилам, Арианна его не удержит.

Из танцевального дома я еду прямо в Храм.

Наставник встречает меня у входа, и мы медленно идем по длинной галерее.

– Как вы уже знаете, один из ваших служителей станет лицом «Живых огней», – говорю я, глядя на череду колонн. – Мне нужны ваши гарантии, наставник. Мелодия, которую он исполнит, должна оставаться в пределах канона. Это важно не только для дома аль-Вейр, но и для Храма. Если он сорвется – удар придется прежде всего по Храму.

Заручившись его словом, я еду на центральную площадь. Город уже живет ожиданием: воздух кажется плотнее от множества голосов и бесконечного стука молотков. Деревянный каркас сцены поднимается на глазах, обрастая настилами и балками.

Я провожу несколько часов на террасе «Золотого колоса», в тени навеса, скрытая от лишних взглядов. Наблюдаю за рабочими, слушаю разговоры, отмечаю, что обсуждают и чего ждут от праздника «Живых огней». К вину почти не притрагиваюсь.

И только потом возвращаюсь в поместье.

Дни летят быстро, и с каждым рассветом напряжение в доме аль-Вейров становится все ощутимее.

К поместью все чаще подъезжают экипажи. Гербы на дверцах становятся все значительнее, а визиты – все настойчивее. Знатные господа и дамы, чье внимание раньше приходилось вымаливать месяцами, теперь один за другим наносят визиты Мареку и госпоже Эстер.

Я понимаю, что ими движет. После музыкального вечера первые ряды были распроданы за считанные дни. Теперь те, кто опоздал, ищут иные возможности. Но ни Марек, ни даже госпожа Эстер не могут им этого дать.

Я выжидаю еще три дня и только потом направляюсь в кабинет Марека.

Он стоит у стола, опершись ладонями о край, и не сразу замечает меня. Лицо у него усталое, будто его изматывает не работа, а бесконечное повторение одних и тех же разговоров.

Я скольжу взглядом по стопке прошений на столе и только потом склоняюсь в поклоне.

– Дама Элианора, – говорит он, поднимая на меня взгляд, – надеюсь, вы пришли не просить ложу для очередной вдовы.

– Все настолько плохо? – спрашиваю я.

Он коротко усмехается.

– Хуже, чем вы думаете.

Он отталкивается от стола и подходит к высокому шкафу у стены, затем распахивает створку. Внутри – аккуратные, но уже переполненные стопки прошений.

– В некоторых письмах мне уже довольно прямо напоминают, что влияние – вещь переменчивая, – говорит он. – И что будет жаль, если у ремесленников вдруг возникнут сложности, которых можно было избежать.

Он закрывает дверцу шкафа чуть резче, чем следовало бы, и возвращается к столу. Словно только сейчас вспомнив о манерах, коротким жестом указывает на кресло напротив.