Тень под моей вуалью

Глава 41: Если я вас поцелую…

Дорога после шумного города кажется непривычно тихой, наполненной лишь стрекотом цикад и мерным цокотом подков по прогретой земле. Но я чувствую, как напряжение между нами не просто растет, оно становится осязаемым. Наши кони идут слишком близко. Марек почти не смотрит на дорогу. Я замечаю, как его взгляд задерживается то на моих руках, то на пряди, выбившейся из-под заколки. Ничего непозволительного, но я ощущаю его кожей, словно прикосновение. И намеренно смотрю только вперед.

Когда впереди наконец показываются ворота поместья, я едва заметно выдыхаю.

Мы въезжаем во двор; Серый останавливается от легкого движения повода. Марек спешивается первым, подходит ко мне и поднимает руки. Я соскальзываю вниз – и оказываюсь зажатой в узком пространстве между теплым боком коня и его телом.

Он не спешит отступить.

Его ладони остаются на моей талии. Пальцы едва заметно сжимаются, удерживая меня на месте. Я чувствую жар его тела, слышу его дыхание – тяжелое, сбившееся.

Его взгляд опускается к моим губам – всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы воздух между нами стал густым и неподвижным.

Затем он снова смотрит мне в глаза. В них больше нет холодного расчета, только усталое понимание и желание, слишком явное, чтобы его можно было назвать иначе.

Мне хочется поднять руку. Коснуться его лица. Провести пальцами по линии челюсти и стереть это напряжение, забыв о приличиях и о проклятии. Но я не двигаюсь.

Он чуть наклоняется вперед. Настолько, что это можно было бы принять за случайность.

Но это не случайность.

– Если я вас поцелую… – произносит он почти беззвучно.

– Вы умрете, – отвечаю я так же тихо.

В моих словах нет ничего, кроме сухой правды, которую я ношу в себе всю жизнь.

Марек закрывает глаза. Не от страха. Я вижу, как он сдерживает себя, прилагая усилие. Его пальцы на моей талии сжимаются сильнее.

– Не надо, Марек, – шепчу я.

Пауза между нами затягивается, становясь невыносимой.

Он открывает глаза. Смотрит на меня – долго, пристально, словно пытаясь найти в моем лице хоть малейшее колебание. Но не находит.

Его руки медленно соскальзывают с моей талии. Он отступает ровно на шаг. Этого достаточно, чтобы между нами снова появился воздух.

Он отворачивается первым. Проводит рукой по лицу – коротко, резко, возвращая себе привычную собранность. Его плечи замирают.

– Доброго дня, дама Элианора, – произносит он ровно.

И, не дожидаясь ответа, уходит.

Я остаюсь стоять на месте. Лишь спустя время я возвращаюсь в свои покои. Подхожу к столу и опираюсь ладонями о холодное дерево. Это помогает вернуть контроль. В комнате тихо, но в этой тишине слишком много лишнего: его голос, его взгляд, его пауза перед шагом назад.

«Если я вас поцелую…»

Я закрываю глаза.

На одно мгновение позволяю себе представить, что не останавливаю его. Память сама достраивает то, чего не случилось: его пальцы, все еще пахнущие кожей поводьев, медленно поднимаются выше, касаются шеи. Я почти чувствую это живое тепло – и свое движение навстречу, которого не должно быть. Я не знаю, как это бывает на самом деле, но почти ощущаю его губы на своих. Сначала это просто обещание, а затем тихое, плотное и лишающее воли давление, от которого невозможно отстраниться.

И в ту секунду меня наотмашь бьет совсем другое воспоминание.

Холод.

Неподвижное, серое лицо Раута-Илара в мерцании свечей. Тонкая, едва ощутимая преграда вдовьей вуали между моими губами и его – застывшими, пахнущими воском и склепом. Лицо Раута двоится, плывет, и на его месте вдруг проступает лицо Марека. Тот же мертвенный покой, та же пугающая тишина в чертах, та же неподвижность рук, которые только что держали меня за талию.

Я резко открываю глаза и отрываю ладони от стола.

Нет.

Я медленно выпрямляюсь, усилием возвращая контроль на место. Мои пальцы больше не дрожат. Я смотрю на свое отражение в потемневшем зеркале. Лицо спокойное. Губы сомкнуты так плотно, что кажется, никогда больше не разомкнутся.

Я – Элианора де Алмер, наследница Севера; во мне нет ничего, кроме холода и расчета.

– Инара! – мой голос звучит сухо и твердо. – Приготовь воду. Горячую. И добавь туда масел.

Мне нужно смыть с кожи этот день.

***

Следующая неделя проходит в подчеркнутой тишине. Мы с Мареком словно заключаем негласное соглашение: больше не оставаться вдвоем в одном пространстве. Он с головой уходит в дела Управы, я переключаюсь на подготовку к юбилею Эстер.

Пришло время выбирать подарок. В памяти все еще звучит чистая, пронзительная мелодия арфистки, которая так задела Бьянку и меня саму. Но подарок должен нравиться не дарителю, а имениннице.

Я нахожу призеров конкурса «Живые огни» и оплачиваю выступление их группы, но сразу выставляю жесткие условия. Наряды – сдержаннее, чем на площади: глубокий винный цвет вместо алого. И никакого живого огня. Девушки предлагают ленты, и я соглашаюсь.