Тень Припяти

Часть 1. Прошлое и настоящее

Глава 1. «У крота»

Стекло фляги было холодным, хотя чай внутри уже давно остыл. Я сидела в углу, прижавшись спиной к стене, и наблюдала за барменом — он протирал стаканы грязной тряпкой, не спеша. В "У Крота" всегда было так: медленно, вязко, как будто время здесь застревало между аномалиями.

— Опять одна, Ханслет? — Крот, хозяин заведения, поставил передо мной ржавую миску с тушёнкой. — Ешь. Сегодня выброс близко, аппетит пропадёт надолго.

Я кивнула, но к еде не прикоснулась. Вместо этого отпила чаю. Горького, как всё в Зоне.

За столиком у двери двое сталкеров спорили о чём-то, стуча кулаками по столу. Один кричал, что вчера у "Дикой территории" видел "Контролёра", другой смеялся и называл его пьяным брехуном. Я знала, кто из них прав. В Зоне правда всегда страшнее вранья.

— Ты чего такая тихая? — Крот прислонился к стойке, глядя на меня своими маленькими, хитрющими глазами. — Опять про прошлое думаешь?

— А что ещё здесь делать? — Я усмехнулась. — Не всем же артефакты собирать.

— Артефакты — это деньги, Ханслет. А деньги — это жизнь.

— Не такая жизнь, какую я хочу.

Крот фыркнул и отошёл к другим клиентам. Я снова посмотрела в окно. За стёклами бархатистой тьмой колыхался рыжий лес. Где-то там, в глубине, светились огни аномалий — синие, зелёные, красные. Как новогодняя гирлянда, только вместо праздника — смерть.

Я потянулась к карману куртки и нащупала маленький металлический предмет. Артефакт "Капля". Первый, который я нашла с Лесником. Тогда я думала, что он спасёт меня от всего. Теперь знала — в Зоне ничто не спасает. Только оттягивает конец.

— Ханслет! — окликнул меня высокий парень с соседнего столика. Его кличка была Волк. Он выглядел уставшим, но глаза горели азартом. — Слышала, вчера у "Янтаря" нашли новый артефакт. Говорят, он светится, как луна.

— Все артефакты здесь светятся, — сказала я, не поднимая глаз.

— Да не, серьёзно! — Он присел ко мне, понизив голос. — Говорят, он исполняет желания.

Я фыркнула.

— В Зоне желания исполняются только одним способом — ты получаешь то, чего боишься больше всего.

Волк помолчал, глядя на меня с недоумением.

— Ты же не веришь в эти сказки?

— Я верю в то, что видела, — ответила я и допила чай.

Волк пожал плечами и вернулся к своему столику. Я встала, надела рюкзак и проверила пистолет. На пороге бара остановилась и оглянулась. Крот махнул мне рукой, не говоря ни слова. Я кивнула ему в ответ и вышла наружу.

Ветер ударил в лицо. Пахло ржавчиной и чем-то сладким — может, это выброс начинался, а может, просто Зона снова играла со мной.

Я закурила сигарету и пошла в сторону рыжего леса. Куда-то туда, где когда-то была Припять. Где была моя мама. Где я была просто Рикардой, а не Ханслет.

Где всё только начиналось.

Припять, апрель. Весна в этом году была холодной, как будто сама природа чувствовала, что что-то не так. Но мне тогда было не до предчувствий. Мне было девятнадцать, и весь мир вертелся вокруг микроскопа, лекций и маминых упреков.

Я стояла у входа в лабораторию Х8, поправляя ремень на белом халате. На табличке над дверью было написано: "Осторожно! Радиация. Посторонним вход воспрещён." Но я уже не была здесь посторонней. По крайней мере, так мне казалось.

— Рикарда, ты снова опоздала! — голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась. Передо мной стояла Анна, моя сокурсница, с блокнотом в руках и раздражением на лице. — Профессор уже начал.

— Я задержалась в библиотеке, — соврала я. На самом деле, я просто забыла о времени, увлечённая статьёй о мутациях под воздействием радиации. Мама всегда говорила, что я слишком ухожу в свои мысли. Возможно, она была права.

— Тебе бы не мешало быть поаккуратнее, — Анна вздохнула. — Особенно здесь.

Я кивнула и вошла в лабораторию. Воздух пах формалином и чем-то металлическим — запах науки, который я обожала. Профессор Петров стоял у доски, рисуя схему какого-то эксперимента. Увидев меня, он нахмурился, но ничего не сказал. Я тихо села на свободный стул в конце ряда.

— Сегодня мы обсудим влияние низких доз радиации на живые организмы, — сказал профессор, обращаясь к группе. — И, возможно, коснёмся темы аварийных ситуаций на АЭС.

Кто-то из студентов хихикнул.

— Вы серьёзно думаете, что здесь может произойти авария? — спросил парень. — Нам же говорили, что станция абсолютно безопасна.

Профессор Петров посмотрел на него поверх очков.

— Безопасность — это не отсутствие опасности, а её контроль, — сказал он сухо. — И иногда контроль может быть потерян.

Я слушала, но мысли мои были далеко. Я представляла, как работаю здесь, в этой лаборатории, после учёбы. Как открываю что-то новое, что изменит мир. Мама всегда говорила, что я мечтательница, но разве в этом было что-то плохое?

— Рикарда, — голос профессора вырвал меня из размышлений. — Что ты думаешь о влиянии радиации на генетический материал?

Я подняла голову, немного смущённая.

— Я думаю, что радиация не просто разрушает, — сказала я. — Она изменяет. И иногда эти изменения могут быть... непредсказуемыми.

Профессор кивнул, как будто мои слова его заинтересовали.

— Интересная точка зрения, — сказал он. — Возможно, ты права.

Я улыбнулась. Может быть, я действительно смогу добиться чего-то здесь.

Вечером я вернулась домой. Квартира была маленькой, но уютной. Мама уже пришла с работы и готовила ужин на кухне.

— Ты опять задержалась в лаборатории? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да, — ответила я, снимая куртку. — Мы обсуждали новый проект.

Мама наконец посмотрела на меня. Её глаза были усталыми, но добрыми.

— Рикарда, ты слишком много времени проводишь там, — сказала она. — Тебе нужно отдыхать. Гулять. Видеться с друзьями.

— У меня нет времени на это, — возразила я. — Я хочу добиться чего-то в жизни.

— Ты и так добиваешься, — мама улыбнулась. — Но не забывай жить, дочка.