Тень Припяти

Часть 3. Поиск истин и потери

Глава 6. «Лаборатория Х8»

Коридоры лаборатории Х8 были узкими и длинными, стены покрыты слоем пыли, как будто время здесь остановилось. Мы шли медленно, освещая путь фонарями, и с каждым шагом я чувствовала, как прошлое накрывает меня, как волна. Здесь всё было знакомо — запах химикатов, который до сих пор витал в воздухе, звук наших шагов, отражающийся от стен, даже эти странные символы на дверях, которые когда-то казались мне загадочными и волнующими.

— Ты часто сюда ходила? — спросил Хамер, освещая фонарём одну из комнат.

— Да, — ответила я, останавливаясь у двери кабинета. — Здесь я проводила почти всё время. Училась, мечтала…

Я толкнула дверь, и она скрипнула, открываясь. Внутри всё было так, как я помнила: стол, заваленный бумагами, доска с формулами, которые уже давно никто не стирал, и фотографии на стене — группа учёных, улыбающихся, как будто они не подозревали, что их открытия изменят мир навсегда.

— Здесь работал профессор Петров, — сказала я, подходя к столу. — Он был моим наставником.

Хамер осматривал комнату, его взгляд остановился на одном из шкафов.

— Ты часто думаешь о прошлом? — спросил он.

— Иногда, — ответила я, открывая ящик стола. — Но прошлого уже нет.

В ящике лежал журнал с именами и фамилиями. Я открыла его и начала листать страницы. Списки студентов, присутствующих на лекциях, оценки, заметки. Моё сердце замерло, когда я увидела своё имя: Рикарда Ханслет.

— Здесь список людей из института, — сказала я, не отрывая взгляда от страницы. — Я помню, в тот день была лекция. Мы обсуждали проект, и Анна взяла с собой журнал, чтобы отметить присутствующих.

Я продолжала листать и вдруг увидела имя, которое заставило меня замереть: Макс Хамертон.

— Макс Хамертон? — произнесла я вслух, не веря своим глазам.

Хамер оглянулся и посмотрел на меня.

— Да, это я, — ответил он спокойно.

— Серьёзно? — удивилась я. — Я тебя не видела, не помню тебя даже.

— Группа была большая, — сказал он, улыбаясь. — Ты училась на биолога, я на химика. Мы редко пересекались.

— Ты меня значит помнишь? — спросила я. — Почему молчал всё это время?

Хамер подошёл ближе и опёрся о стол.

— Узнал тебя, когда встретил в бункере, — признался он. — Но не стал говорить. Думал, может, ты меня вспомнишь сама. А ты, оказывается, даже не замечала меня.

— Я общалась только с Анной Миллер, — сказала я. — На других не обращала внимания. Всегда была в своих мыслях.

— Мечтала? — спросил Хамер.

— Да, — кивнула я. — Мечтала об открытиях, о будущем... О том, что мы изменим мир.

Хамер усмехнулся, но в его глазах не было насмешки, только грусть.

— Мы изменили, — сказал он. — Только не так, как думали.

Он открыл сейф, который стоял в углу кабинета, и достал оттуда пачку документов.

— Смотри, что я нашёл, — сказал он, разворачивая один из листов.

Я подошла ближе и посмотрела на текст. Это были записи о реакторе ЧАЭС, схемы, расчёты, предостережения. Моё сердце забилось быстрее, когда я прочла:

"Эксперимент по контролю ядерных реакций в условиях экстремальных нагрузок. Риск взрыва при неконтролируемом росте мощности. Необходимо прекратить работы до устранения всех угроз. Подпись: профессор Петров, 1986 год."

— Они знали, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Они знали, что это опасно.

— Это было не случайностью, — сказал Хамер, листая документы. — Взрыв четвёртого энергоблока... это было задумано. Кто-то хотел проверить, что произойдёт. Кто-то хотел создать Зону.

Я смотрела на документы, и перед моими глазами вставали картины прошлого: профессор Петров, который предупреждал об опасности, Анна, которая верила в науку, я сама, мечтавшая об открытиях. Мы все были лишь пешками в чужой игре.

— Почему? — спросила я. — Зачем кому-то было нужно создавать этот ад?

Хамер положил документы на стол и посмотрел на меня.

— Возможно, они хотели контролировать то, что нельзя контролировать, — ответил он. — Возможно, они думали, что смогут управлять силой, которая сильнее их. Но Зона не подчиняется никому. Она живёт по своим правилам.

Я медленно закрыла журнал, чувствуя, как пальцы дрожат. В голове крутились мысли о прошлом, о тех, кто когда-то работал здесь, о тех, кто знал правду и ничего не сделал, чтобы предотвратить катастрофу.

— Если Камень желаний существует, — сказала я, поднимая глаза на Хамера, — то мы попробуем вернуть всё назад. Вернуть тех, кто погиб из-за чьей-то жажды власти и контроля.

Хамер посмотрел на меня, его взгляд был серьёзным, почти тёмным.

— Рикарда, — сказал он тихо, — некоторые вещи нельзя изменить. Можно только принять и идти дальше. Но если у нас есть шанс... мы должны попробовать.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня борются надежда и отчаяние. Мы стояли в тишине, окружённые призраками прошлого, когда вдруг в коридоре что-то мелькнуло. Быстрый сгусток, похожий на электрический разряд, пролетел мимо двери.

— Что это ещё? — спросила я, инстинктивно отступая назад.

Хамер насторожился, его рука потянулась к оружию.

— Не знаю, — ответил он, выходя в коридор.

Мы осторожно выглянули. Сгусток энергии висел в воздухе, пульсируя и искрясь, как живой организм. Он медленно двигался, как будто изучая нас, затем резко остановился и поднял с пола обломок металла, бросив его в нашу сторону. Мы успели увернуться.

— Это аномалия или мутант?! — крикнул Хамер, прицеливаясь.

— Скорее всего, и то, и другое, — ответила я, доставая пистолет.

Сгусток снова атаковал, бросая в нас обломки мебели и оборудования. Мы начали стрелять. Выстрелы отдавались гулким эхом в коридорах лаборатории. Пули пронзали сгусток, и каждый раз он дрожал, как будто испытывал боль. Он пытался улететь подальше, но мы преследовали его, не давая скрыться.

— Стреляй в центр! — крикнула я, видя, как сгусток пытается реорганизоваться после каждого попадания.