Тень прошлого, свет впереди

Глава 7. Тень у порога

Осень в столице вступала в свои права с тихой, неумолимой настойчивостью. Воздух, еще недавно напоенный зноем, теперь был прохладен и звонок, словно тонкое стекло. Листья на деревьях, украшавших улицы, сменили свои зеленые одеяния на багряные и золотые, и с каждым порывом ветра они кружились в прощальном танце, устилая булыжники мостовой мягким, шуршащим ковром. Запахи тоже изменились – теперь в них чувствовалась дымка от тысяч каминов, сладковатый аромат перезрелых яблок и горьковатый – увядающей листвы.

Для Элиры эта перемена была лишь фоном для ее внутренней бури. С тех пор как Рэйдан спас ее от Громотеса и подарил ей книгу, что-то в ней безвозвратно сломалось. Трещина в ее ледяной защите не затягивалась, а, напротив, расширялась с каждым днем, с каждой их встречей.

Консультации продолжались. Рэйдан был неизменно корректен, деловит и остроумен. Он больше не смотрел на нее с тем животным голодом, что был в библиотеке. Теперь его взгляд был взглядом коллеги, ценящего ее ум. Он задавал умные вопросы, впитывал ее знания, и между ними начала зарождаться странная, хрупкая интеллектуальная близость. Они спорили о методах атлантов, обсуждали применимость древних техник, и иногда, совсем ненадолго, Элира забывала, кто он и что он для нее значит. Она просто наслаждалась беседой с блестящим умом.

И это было самым опасным.

Ее пантера, некогда видевшая в нем лишь угрозу, теперь вела себя противоречиво. При его появлении она настораживалась, но без прежней враждебности. Она принюхивалась к его запаху, изучала его. Иногда, когда он смеялся над какой-нибудь ее ироничной ремаркой, зверь внутри издавал короткое, одобрительное урчание, заставляя Элиру краснеть и спешно менять тему.

Она пыталась бороться с этим. Напоминала себе о Лисандре. О боли. О том, что привязанность – это слабость, за которую приходится платить кровью. Она проводила ночи, перечитывая старые дневники, в которых описывались счастливые дни с ее первой Парой, пытаясь разжечь в себе огонь скорби, который бы сжег зарождающиеся чувства к Рэйдану. Но воспоминания тускнели, уступая место реальности – реальности, в которой существовал человек, сильный, умный и… заботливый.

Именно эта забота, проявляемая так ненавязчиво, и была самым коварным оружием. Он никогда не переходил границы, но ходил по краю. Всегда. Если она упоминала вскользь, что какой-то редкий манускрипт трудно найти, через несколько дней он «случайно» находил его у букиниста. Если она выглядела уставшей, он заканчивал консультацию раньше, ссылаясь на неотложные дела. Он запомнил, что она любит чай с мятой и медом, и теперь на их встречах на столе всегда стоял небольшой заварочный чайник именно с такой смесью.

Однажды, в холодный дождливый день, Элира, выходя из Академии, обнаружила, что забыла свой плащ. И пока она стояла в нерешительности, глядя на потоки воды, с небес обрушившиеся на город, к ней подошел один из его людей – молодой оборотень с серьезным лицом – и молча протянул ей плотный зонт из промасленной ткани, скромно кивнув и растворившись в толпе, прежде чем она успела что-то сказать.

Элира чувствовала себя как в паутине, сотканной из шелка и стали. Нежной, но неразрывной. И часть ее, та, что так долго была скована льдом, начинала наслаждаться этим теплом.

Именно в таком состоянии смятения она и оказалась в тот вечер, возвращаясь из гостевой лекции в другом конце города. Лекция затянулась, вопросы студентов были бесконечными, и когда она наконец вышла на улицу, уже спустились сумерки. Небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, предвещавшими скорый дождь, и в воздухе висела сырая, колючая прохлада.

Элира задернула капюшон плаща и, стараясь идти быстрее, свернула в более короткий, но безлюдный переулок, ведущий к Академии. Здесь было тихо и пустынно. Фонари, редкие и тусклые, отбрасывали на стены домов длинные, искаженные тени. Воздух пах влажным камнем, гниющими листьями и чем-то еще… металлическим и знакомым. Запахом, который заставил ее внутреннего зверя насторожиться и глухо зарычать.

Элира замедлила шаг, ее слух обострился, улавливая каждый шорох. Ее пантера, до этого дремавшая, подняла голову, ноздри расширились, вбирая воздух. Опасность. Примитивный, неоспоримый сигнал пронесся по ее нервам.

Она обернулась. В конце переулка, у входа, на фоне тусклого света с главной улицы, стояли три фигуры. Они не двигались, просто наблюдали. Затем они начали медленно приближаться, их шаги были бесшумными, кошачьими.

Элира почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Она узнала их тип. Оборотни. Но не из какой-либо уважаемой стаи. Их одежда была поношенной и грязной, позы – агрессивными, а от них исходил запах немытого тела, дешевого алкоголя и… крови. Наемники. Бродяги. Отбросы общества оборотней, жившие в тени больших кланов.

Она ускорила шаг, намереваясь выйти из переулка с другой стороны, но оттуда навстречу ей вышли еще двое. Ее окружили.

– Ну-ну, что мы тут имеем? – просипел один из них, самый крупный, с шрамом через глаз. Его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. – Одна такая знатная дамочка, гуляет так поздно в полном одиночестве.

– Оставьте меня в покое, – сказала Элира, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, хотя сердце бешено колотилось. Ее пантера рвалась наружу, требуя боя. Но их было пятеро. Против одного.

– Слышишь, парни, она хочет, чтобы ее оставили в покое, – усмехнулся другой, тощий, с желтыми зубами. – А мы вот как раз хотим с ней познакомиться поближе. Правда, для начала хотели бы знать, почему за ее голову обещали такую кругленькую сумму.