Тень прошлого, свет впереди

Глава 8. Железные объятия

Воздух в кабинете Элиры был густым и тяжелым, словно перед грозой. Запах крови, принесенный с улицы, все еще витал в комнате, смешиваясь с привычными ароматами старой бумаги и воска. Элира сидела в своем кресле у камина, закутавшись в толстое шерстяное одеяло, но дрожь, исходившая изнутри, не утихала. Ее бок, туго перевязанный под платьем, ныл ровной, неумолчной болью, напоминая о каждом моменте той короткой, жестокой схватки.

Рэйдан стоял у камина, его спина была напряжена, а взгляд устремлен в потухающие угли. Он молчал, но его молчание было громче любого крика. Оно было наполнено яростью, страхом и железной решимостью. Он сбросил свой окровавленный плащ, и теперь в его простой темной одежде он казался еще более опасным – лишенным каких-либо знаков отличия, он был просто хищником, готовым защищать свою добычу.

Именно это осознание и заставляло Элиру дрожать сильнее. Она была его добычей. Его Парой. И теперь, когда угроза стала осязаемой, он больше не будет довольствоваться ролью вежливого поклонника. Инстинкт Запечатления, усугубленный ее раной, требовал действий. Требовал защиты. Владения.

– Я приведу сюда лекаря, – наконец нарушил молчание Рэйдан, его голос был низким и хриплым. – Нашего, из стаи. Он умеет хранить секреты.

– Нет, – тут же ответила Элира, и ее собственный голос прозвучал слабо и испуганно. – Никаких лекарей. Я… я справлюсь сама. У меня есть зелья.

Он повернулся к ней, и в его глазах бушевала буря.

– Ты истекала кровью, Элира. Это не царапина. И это не конец. Те, кто послал этих ублюдков, не остановятся. Они пошлют других. Более сильных. Более умных.

– Я могу позаботиться о себе! – выпалила она, вскакивая на ноги, и тут же застонала от боли, хватаясь за бок. – Я делала это все эти годы! Без твоей помощи!

– И посмотри, к чему это привело! – его голос прозвучал громче, и он сделал шаг к ней, но вовремя остановился, сжав кулаки. – Ты чуть не умерла сегодня в грязном переулке от рук каких-то отбросов! Твоя «самостоятельность» почти стоила тебе жизни!

– Лучше смерть, чем быть чьей-то собственностью! – крикнула она в ответ, и в ее глазах блеснули слезы – слезы ярости, боли и беспомощности.

Он замер, и его лицо исказилось от боли, словно она ударила его.

– Я не хочу, чтобы ты была моей собственностью, – прошептал он, и его голос снова стал тихим, но от этого не менее весомым. – Я хочу, чтобы ты была жива. Я не переживу, если с тобой что-то случится, Элира. Не заставляй меня смотреть, как ты умираешь.

Их взгляды встретились – ее, полный страха и сопротивления, и его, полный отчаяния и обреченной решимости. В этой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей, они вели свою самую тяжелую битву.

– Что ты предлагаешь? – наконец, сдавленно спросила она, опускаясь обратно в кресло. – Запереть меня в твоем замке? Сделать мою жизнь тюрьмой?

– Я предлагаю тебе защиту, – сказал он твердо. – Временную. Пока мы не выясним, кто стоит за этим нападением, и не обезвредим угрозу. Я размещу вокруг Академии своих людей. Они будут сопровождать тебя, когда ты выходишь. Они будут следить за подозрительными прохожими.

– Наблюдать за мной? – она фыркнула, но в ее голосе уже не было прежней силы. Логика его слов просачивалась сквозь ее страх, как холодная вода сквозь трещины в скале. Она вспомнила лица тех оборотней. Их глаза. Запах смерти. Она не хотела этого снова. Боги, она так не хотела этого снова.

– Охранять тебя, – поправил он. – И да, наблюдать. Чтобы никто не мог приблизиться к тебе с дурными намерениями. Это не тюрьма, Элира. Это… щит.

– Щит, который ты навязываешь мне силой, – горько сказала она.

– Нет, – он снова подошел к камину, его плечи слегка сгорбились. – Я прошу тебя принять его. Добровольно. Потому что альтернатива… – он не договорил, но она поняла. Альтернативой была смерть. Или, что было еще хуже, плен у тех, кто нанял этих наемников.

Она закрыла глаза, чувствуя, как ее сопротивление тает, как снег под весенним солнцем. Она была уставшей. Такой уставшей от бегства. От страха. От одиночества. И он был здесь. Сильный. Решительный. Готовый взять на себя ее бремя. Часть ее, та самая, что так долго цеплялась за свою независимость как за последний оплот, кричала от ужаса. Но другая часть, более тихая, более уставшая, шептала, что, возможно, можно довериться. Хотя бы ненадолго.

– Кто они? – спросила она, не открывая глаз. – Твои люди.

– Лучшие из моих воинов, – ответил он, и в его голосе послышалась тень гордости. – Верные. Дискретные. Они не будут вмешиваться в твою жизнь. Ты почти не заметишь их присутствия.

Она усмехнулась – короткий, горький звук.

– Я сомневаюсь в этом.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как боль в боку усиливается. Она проиграла эту битву, и они оба это знали. Ее разум, несмотря на все страхи, понимал необходимость этого шага. Ее зверь, несмотря на настороженность, чувствовал облегчение при мысли, что могучий волк будет охранять их покой.

– Хорошо, – прошептала она, и слово это показалось ей горьким на вкус. – Временная охрана. До тех пор, пока не выясним, кто стоит за этим.

Он обернулся, и на его лице она увидела не триумф, а глубокое, бездонное облегчение.