Тень пустоты. Хранительница

Два. Под звуки молитвы

Легенды говорят, что однажды, Хуцучи как обычно спустился с небес с дождем, чтобы послушать жизнь людей. Он бродил по поселкам, крупным городам, по крышам зданий. И когда он уже собирался уходить, вдруг услышал голос. Девушка пела:

Вместе с дождем, я надеюсь сольешь,

Ты свою боль и печаль.

И под звуки прекрасные песню споешь.

Песню прекрасную о ночи и дне,

А еще о прекрасной всходящей заре.

Заре, освещающей светом своим

Портрет, нарисованный мне.

И вместе с дождем ты смоешь с себя

Грязь, тоску и разврат.

Чтобы тебе не поминать по утрам

Песен незвучный разлад.

Бог Воды был очарован голосом девушки и, вопреки запрету, заговорил с ней через барабанящие по навесу, под которым сидела девушка, капли дождя.

-- Твой голос прекрасен. Ты можешь спеть еще?

Девушка ответила:

-- Спою, если ты подойдешь и сядешь рядом со мной, под навес. Под дождем можно и простыть.

Бог посмеялся:

-- Я не могу простыть, но просьбу твою выполню.

Бог соткал себе тело, зашел под навес и сел рядом с девушкой.

-- Спой еще раз.

Девушка повернула голову в его сторону и запела песню снова. Она не знала, кто сидит перед ней, не видела его. Девушка была слепой. Как и сам Бог.

Вернувшись домой, я успела ополоснуться и переодеться, когда мама позвала всех женщин дома к столу. Мы должны были вознести первую молитву Хуцучи.

Всего за столом собралось восемь человек: я и четверо моих сестер, мама и бабушки. Мужчины в данный момент собирались вместе с приезжими гостями в главном храме. И когда солнце полностью скрылось за горизонтом, а комнату освещал лишь свет свечей, мы запели. Запели молитву, которую все знают с пеленок. Эту песню, древнюю, как сама Ночь, наша мама пела нам всем в детстве. Мы знали ее наизусть. Не было никакой музыки. Но мы пели. Пели под звуки дождя нашего Бога.

Улицу прорезал громкий, протяжный крик. Кричала женщина. Все замолчали, будто в ожидании, когда крик повторится. Повторно никто не закричал. Послышался звон стали. На главной площади шло сражение. Вскоре звон стал отдаваться эхом. Нет. Это не эхо. Просто клинков больше чем два, намного. На нас напали.

Первой очнулась мама.

-- Все, сейчас же спуститесь в подвал дома. Бегом. Хирику, стой.

Началась суета. Мои младшие сестры были напуганы. Мама в этой суете, подошла ко мне и зашетала на ухо:

-- Хирику, ты старшая. У меня к тебе будет просьба. Доберись до самого маленького храма в поселении. Он находится в самой северной точке нашего клана. Ты узнаешь его как  только подойдешь. Иди через дома, опасайся главных улиц и освещенных мест. Я знаю, что братья несмотря на запрет учили тебя военному делу. Ты сможешь прокрасться. Когда дойдешь, внутри храма, ровно под возвышением, лежит кое-что. Это можно достать, оторвав пару полусгнивших половиц. Достань предмет и замотай в ткань, она лежит там же, и… Хирику, ты должна уйти. Несмотря ни на что, ты должна уйти и выжить. Донеси предмет до столицы, передай в руки императору, больше никому Хирику. Чтобы тебя к нему пропустили, покажешь это, - она протянула мне предмет, величиной с кольцо, плотно замотанный тканью, и вместе с ним ножны с изящным серебряным коротким клинком. Я его помню. Это клинок матери. – Иди, Хирику, достань предмет, выживи и беги.

Она направила меня к задней двери. Когда я почти была на улице, она прошептала так тихо, что из-за дождя я могла бы не услышать, но ее тихие слова громом отозвались в моем сердце.

-- Даже если я не часто говорила это, я очень люблю тебя, Хирику. Мы все тебя очень любим. – она закрыла за мной дверь и продолжила успокаивать младших и спускать всех по очереди в подземный этаж.