Тень седьмого этажа

Часть 3

Катерина сжала в руках шёлковый мешочек, ощущая, как в руках скопился зуд. Ах, как же ей хотелось наконец подарить этот небольшой подарочек своему маленькому соседу. Она не могла дождаться того, чтобы наконец отдать этот небольшой кусочек природы. А потому бежала быстро, перепрыгивая через ступени, чуть ли не летя вниз. Катя представляла, как вновь увидит белые лохматые волосы, как вновь увидит маленькое худощавое тело, прижимающее её мишку к груди, или сидящее на корточках, разгадывающее одну из трещин на стене или окне. Или, и вовсе, играясь с маленькими пауками и многоножками. От последнего Катерина никогда не была в восторге, боялась всех этих тварей до ужаса. И мальчик, видя её страх, наверняка, застывший на лице, тут же относил паука подальше, в другую часть лестничной клетки, да шептал хриплым, но ласковым голосом: "Иди, и не пугай сестричку!" И паук убегал. Она представляла, как вновь встретит мальчишку, как подарит очередную интересную вещицу, только бы на чужом, слишком худом лице появилась улыбка. Ей нравилось радовать этого ребёнка, нравилось ощущать, что она может сделать кого-то чуть счастливее. Что именно этот ребёнок, явно не получающий ласки и заботы, может ощутить её от Кати. Что уж говорить, Катерина относилась к нему так же, как если бы он был её братом, о котором она так мечтала раньше.

Она ожидала увидеть его, на самом деле предвкушение чужой улыбки в ней было больше, чем чувство постоянного страха, что ощущалось на задворках сознания всякий раз, когда Катерина находилась рядом с ребёнком. Суть этого чувства, как и его глубину, она не понимала. Но знала, что пугает её не только тощее телосложение, не только бледная, почти прозрачная кожа и временами тусклые глаза, не только то, как тихо ходил мальчишка и как долго может стоять у стены, смотря на одну единственную трещину, до тех пор, пока Катя не спустится на ступеньку, оказавшись на этаже. И только тогда мальчишка оживал, словно она перешла какой-то невидимый барьер, позволяя почувствовать своё присутствие. Этот странный страх был чем-то иным.

...но вот чем именно он был?

Она ожидала увидеть многое, и в то же время нет.

А после замирала, растерянно оглядываясь по сторонам. Мальчика нигде не было. Ни под лестницей, ни у дверей, ни на подоконнике. Его не было нигде. Зато был медведь, лежащий на привычном месте на окне, непокидающий это место, отказавшись когда-либо покинуть его. Катя часто видела его лежащим на окне и смотрящим на всех проходящих людей, словно страж. И это на самом деле тоже было жутко. Хотя такого ощущать Катя не должна была. Потому что сама лично выбирала эту игрушку и дарила. Так почему же от мягкой игрушки у неё по спине бегали мурашки? Почему ей всегда казалось, что этот медведь смотрит на неё всякий раз, когда она поднималась по лестнице? А после провожает взглядом, когда уходила на свой этаж.

Она подошла к медведю и оглядела его вновь. Да вроде бы он обычный, дружелюбный, и вроде того самого жуткого ощущения сейчас нет. Может, ей всё же просто казалось всё это? Катерина вздохнула, потянулась к медведю и успела лишь коснуться его лба, желая поправить спознанную игрушку....

—Сестрёнка,— раздается совсем рядом тихий голос, всё ещё больше похожий на обычный шелест листвы.

Катерина вздрагивает, резко оборачиваясь. Сердце стучит в груди громко и яростно, а дыхание вмиг перехватило испуг. Мальчик рядом ежится, виновато опуская голову и растирая руки, начиная нервно их царапать.

—Прости, я не хотел тебя пугать.

Катерина попыталась вздохнуть, чтобы успокоиться. Вздохнуть поглубже. Ей просто нужно прийти в себя. Это ведь просто ребёнок. Ну подошёл тихо... Ну бывает. Хотя тот факт, что он, по её мнению, чуть ли не появился из воздуха, пугал её до чёртиков. Но, возможно, ей просто показалось. Верно, просто показалось.

Она глубоко вздохнула, а после ещё раз вздрагивает, заметив руки парня... А после ужаснулась. Вот же невнимательная! Тут же потянулась ближе, легко взяла за тощую кисть, рассматривая длинные серые полосы, а также недавние, покрытые тонкой коркой крови. Катерина поморщилась. Подвела ребёнка к окну, помогла ему залезть на поддоконник, невольно замечая, что мальчик начал дрожать. А после попытался найти в своей небольшой уличной сумочке пластырь. Они же должны были быть у неё. Сама ведь столько раз резалась и разбивала коленки по собственной неуклюжести. А потому, пластырь стал её чуть ли не первым спутником жизни. Второго пока что ещё не было. Рано ещё. Хотя вот девочки в её классе не скупились обсуждать мальчиков. Но все эти разговоры Катю не волновали, не было в ней ни зависти, ни желания. Она понимала — вся эта подростковая влюблённость — глупая вещь, больше мешающая достигать целей, а потому лишняя.

Пластырь оказался на месте, цветной с милыми маленькими жёлтыми уточками, а также пластыри с котятами. Катерина улыбнулась, заметив яркий привлекательный принт.

Вновь посмотрела на мальчика и нахмурилась. Вообще, по-хорошему, нужно обработать раны, а не просто заклеивать их пластырем. Жаль, что в сумочке-аптечке у неё не было.

Она покосилась на лестницу, обдумывая, как поступить.

—Сестричка, не уходи, пожалуйста,— мальчишка посмотрел на неё жалостливо, как смотрят собаки на хозяев, собравшихся уходить из квартиры.

И лицо такое полное надежд. Ну что за мальчуган. Явно играет на её привязанности.

Катерина вздохнула.

—Хорошо. Но руки всё же протяни.

Мальчишка послушно протянул руки, позволяя ей налепить яркие пластыри, осторожно разглаживая их кончики. На бледных тонких руках они смотрелись.... довольно специфично. Странно даже. Но лучше уж так, нежели тот факт, что в рану может попасть всякая дрянь.