Тень седьмого этажа

Часть 4

Ткань кимоно ощущается лёгкой, нежной, но не лишённой тепла. Катерина удовлетворённо вдыхает, проводя кончиками пальцев по серебряной вышивке на рукаве. Любуется проделанной работой и мечтает, как наконец сможет подарить эту прелесть мальчику. Пусть у ребёнка будет хоть одна нормальная вещь, пусть отпразднует праздник цветения сакуры, как подобает... А не в своей вечно белой рваной на краях одежде. Эту одежду Катерина не любила, она напоминала больницу... А ещё больше — смерть. Но сделать больше ничего не могла, мальчик почему-то всё время отказывался от любых других вещей, говоря, что матушка будет недовольна этим. Что он обязан носить только эти вещи. Почему так? Она не знала, но знала, что это не нормально. Глупо и неразумно.

Катерина вздыхает, переводит взгляд на нежно-голубое кимоно и надеется, что хотя бы этот подарок ребёнок примет. Она осторожно сложила вещь, упаковала в красивый крафтовый пакетик и вновь вздохнула. Руки задрожали от предвкушения и мыслей о том, как тонкое бледное лицо вновь озарится улыбкой. Катерине нравился этот лёгкий изгиб губ, ей нравились и широкие счастливые улыбки, полные того детского счастья и веселья, которое и должно было быть у детей.

Она выходит из квартиры, попрощавшись с бабушкой, и, перепрыгивая ступеньки, летит вниз. Лишь у самой последней ступени замирает, охваченная странным непонятным чувством. Это чувство появлялось у неё всякий раз, когда она подходила ближе, словно в шаге от неё находился невидимый барьер, который она должна была пройти. Катерина даже может представить, как этот барьер, будь он чуть более видимым, трепещет и волнуется, как искрится он электричеством или вовсе напоминает водную гладь, через которую она должна пройти, чтобы попасть в этот иной потаённый мир.

А ведь правда, этот маленький уголочек этажа казался Катерине не более чем иным миром. Потаённым, мрачным, тяжёлым в своей атмосфере. Словно в каждом углу пряталась тень или бес, ожидая момента, когда можно напасть, когда можно схватить своими длинными когтистыми руками и утащить с собой... В ещё более страшный мир теней.

Катерина вздрагивает от подобных мыслей, качает головой и тут же без раздумий делает шаг вперёд, увидев знакомую бледную фигурку, сидящую на окне и прижимающую к себе медведя. Мальчик не смотрел на неё, выглядел так, словно и не увидел её приближения, замер, должно быть, погружённый в раздумья. У него так бывало, он мог стоять долгое время на одном месте, не реагируя и глядя лишь в одну точку, пока к нему не подойдёшь или не перешагнёшь последнюю ступеньку этажа.

Но если мальчик не смотрел... То медведь, по мнению Катерины, видел просто всё. Жуткая игрушка всё же. Хотя в магазине она не казалась ей такой зловещей. Напротив, милой и пушистой.

Катерина сжала в руках пакет с подарком, и он легко зашелестел, приводя её в чувства, заставляя сделать последний решающий шаг вперёд. Послышался звон колокольчиков, привязанных к перилам, этот звук легко отскочил от стен, закружился в мимолетном танце и в ту же секунду унесся куда-то далеко, растворяясь в тишине этажей. Ох, как же её пугали эти колокольчики! Всякий раз, когда она приходила сюда, они звенели. Первое время Катерина и вовсе пугалась этого звона. Казался он ей странным, особенно если учесть, что во всём доме было удивительно тихо; лишь на самых первых этажах можно было услышать и увидеть хоть какую-то жизнь. Например, то, как дети идут в школу, как всё время ругается молодая парочка и как девушка выгоняет парня из квартиры, крича и махая руками. Можно было увидеть и более старшее поколение, неспешно выходящее на прогулку... На первых этажах кипела жизнь всякая: бурная, спокойная, наполненная счастьем. Только вот чем ближе был седьмой этаж, тем меньше ощущалось этой жизни, она словно утекала, точно песок сквозь пальцы. Звуки приглашались, становились тяжёлыми, а после и вовсе исчезали, растворяясь в пространстве. Людей здесь почти не встретишь, кроме этого самого мальчика, их с бабушкой соседки и теперь уже женщины, которую Катерина, к своему спокойствию, больше не видела.

Странное это дело всё же, подумалось ей, когда она мимолетно поглядела на колокольчики. Точно они были виной всей этой неразберихи и тишины. А может, и повесили их сюда специально, чтобы наполнить пространство хоть какими-то звуками?

— Сестричка, ты пришла! — раздаётся тихий голос.

Катерина отводит взгляд от лестницы и смотрит на мальчика. Губы сами расплываются в ласковой улыбке, видя его широко распахнутые глаза.

Катерина подходит ближе, тоже присаживается рядом на окно и протягивает пакет.

— Вот, это тебе. Скоро ведь праздник, и я бы хотела, чтобы ты отметил его по-человечески, как все люди, а то, раз не желаешь принимать от меня другую одежду, одень хотя бы это кимоно на один вечер. Надеюсь, оно тебе будет впору.

Мальчик заторможенно кивает, берет в руки пакет и чуть сжимает его. Он выглядит ошеломленным, как обычно, когда Катя дарила ему что-то интересное или вкусное. Он выглядел так, словно каждый подарок Кати был не более чем чудом света. Ах, вот что делает с людьми нелюбовь родителей - они начинают радоваться каждой мелочи. И Катерина могла понять это, потому что сама испытала шок от понимания того, что бабушка её любит, что она пыталась заботиться о ней, что ей в принципе дарили ту любовь, которую она так желала получить от родителей. А потому она прекрасно понимала ребёнка, который сжимал этот пакет и смотрел на неё распахнув глаза, в которых читалась благодарность и доброта.

Но тут мальчик замер, потянулся к карману и вытащил небольшой предмет, после чего протянул его Катерине.