Тень сомнения

Глава 1

POV Катя

*Первая часть истории называется «Глоток доверия» и почитать ее можно здесь: https://litnet.com/shrt/H3V4

Добро пожаловать в продолжение...)

А можно уже как-то выключить этот дождь, блин? Я, конечно, всё понимаю. Питер. Атмосфера. Хлюпающая под ногами романтика. Возможно, город не забывает своё большое поэтическое прошлое и свято верит, что под такой аккомпанемент легче всего сидеть у окна, курить папиросы и писать пером бессмертные строки о вечном.

Ну алё!

Двадцать первый век на дворе, у всех депрессия и ипотека! Можно, пожалуйста, дать тепла и солнца хоть капелюшечку?! Это же конец июня, мать его! Второе моё лето в Питере, и мне уже кажется, что в прошлом году было больше солнечных дней. Я прямо как те бабки у подъезда, которые ноют: «Раньше и трава была зеленее, и женихи щедрее».

Именно такие жизнеутверждающие мысли проносятся у меня в голове, пока я еду в такси с работы домой, прижавшись лбом к холодному стеклу, и делаю вид, что слушаю маму, с которой у нас стандартный вечерний созвон. Ну как созвон… Он предполагает диалог. А я же, скорее, терплю монолог, потому что перебивать её — себе дороже.

— …И вот я ей говорила же: «Лариса, надо Варюшке квартиру покупать, пока она ещё в школе! Потом в универ поступит — и что? По общежитиям шастать будет? Там же всякий сброд!»

Изображаю живой интерес, выдавливая из себя:

— Мам, ну там же в основном ребята из области или других городов…

— Ну и помимо них — всякий сброд, — стоит на своем мама, не сбавляя оборотов.

Её не переспорить. Это физически невозможно.

— Ой, Варя же травму получила! — вдруг вспоминает она, и в голосе появляются какие-то излишне драматические нотки.

Мысленно закатываю глаза.

— Опять?

— Да-а, кошмар! Эти прыжки в воду… Ну вот прям надо девчонке молодой такое!

— Мам, это спорт, — терпеливо объясняю я в сотый раз. — Она с семи лет этим занимается. Карьеру строит. Олимпийскую, между прочим, надежду готовят.

«Она» — это моя двоюродная сестра по маминой линии, Варвара. У нас приличная разница — одиннадцать лет, так что для меня она всегда была этаким юным существом, которое больше времени проводит в бассейне, чем на суше. Мама, конечно, её спортивные подвиги не одобряет. Вообще, если честно, в мире мало чего одобряет моя мать. Её список того, что «окей» стремится к нулю. Из последнего, что туда попало…

Она резко обрывает поток моих мыслей.

— Кстати, Катя, ты была у врача?

Вот. Началось. Лёгкое, почти невинное вступление к любимой ее теме. Делаю паузу, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально.

— Ммм… Пока не было времени…

Тишина в трубке. Я мысленно начинаю обратный отсчёт. Три… два… один…

— Катя! — в трубке раздаётся голос, напоминающий то ли взбесившуюся птицу, то ли сирену воздушной тревоги. — Ты беспечно относишься к своему здоровью! Тебе гинеколог что сказал? Ходить проверяться каждые полгода! А ты что делаешь?

— Я много работаю, — бормочу я, чувствуя себя примерно пятилетней.

— Да там, наверное, уже сколько прошло с прошлого визита? Месяцев десять?

— Блин, мам, с какого такого летоисчисления десять? Всего семь! — пытаюсь я защищаться, хотя понимаю, что это заведомо проигрышная стратегия.

— Это уже на месяц больше положенного!

— Ну не критично же…

— Катерина! Чтобы у меня сегодня же записалась! Иначе я приеду и отведу тебя за ручку, как маленькую! И я не шучу!

Знаю. Чёрт возьми, знаю, что она не шутит. Да, гинеколог действительно говорил про контроль раз в полгода. Из-за… ну, из-за того, что произошло почти полтора года назад. Чуть меньше. Стало ли легче? Безусловно. Время — тот ещё пластырь, грубоватый и неказистый, но эффективный. Забылось ли полностью? Нет. Не забылось. Возможно, сыграли роль обстоятельства — тот самый двойной удар под дых. А возможно, я просто слишком близко всё воспринимаю, как говорил мне психолог (да, я ходила на сессии, недолго, но ходила). Он утверждал первое. А я… я до сих пор не определилась.

Но мама права. Надо сходить. Здоровьем, особенно женским, шутить — себе дороже.

— Ладно, ладно, запишусь, — сдаюсь я, и в голосе моём слышится усталая покорность. — Обещаю. Хочешь, даже скриншот записи пришлю?

— А вот и хочу! — торжествующе заявляет мама, и я слышу, как она мысленно уже ставит галочку в своём ежедневнике напротив пункта «Дочь — проконтролировать».

Я фыркаю в трубку. Хоть это её успокаивает.

— Как Дима? Не звонил? Не появлялся? — следующий вопрос следует без паузы.

— Мам, ты решила меня сегодня доконать что-ли? — стону я, прикрывая глаза и потирая переносицу.

— А что такого? Я просто спрашиваю. Вы же долго были вместе.

— Сколько это «долго»? Пять месяцев? — не сдерживаюсь я.

— Ну и не вшивые два, Катерина! Почти полгода — это уже срок!

А, вот оно что. Это тонкий намёк на скорость развития моих прошлых отношений. Тех, что были до Димы. С Макаром. Которые вспыхнули и сгорели со скоростью падающей звезды, оставив после себя только пепел и выжженную землю. Мама эту историю знает в очень даже полном варианте. Одна из немногих.

— Зря ты ему отворот-поворот дала, Кать, — продолжает мама, и в её голосе слышится искреннее сожаление. — Дима идеальный для тебя был. Ну просто идеальный! Какой муж бы получился! Всё для тебя, на всё готов…

— Мам, пожалуйста, — прерываю я её, и в голосе уже проскальзывает сталь.

— Что «пожалуйста», Катя? — не унимается она. — Тебе через год тридцать стукнет!

Вот этот довод. Король всех маминых аргументов. Непобедимый.

Делаю глубокий вдох, глядя на мелькающие за окном фасады. И выдаю то, что, как я знаю, её успокоит. По крайней мере, на время.

— Мам, если я скажу тебе, что с Димой, возможно, встречусь через неделю-полторы, когда он вернётся в Питер… это тебя устроит?