Тень старого монастыря

Глава 2 : Находка

Нам показали длинные, узкие кельи — в каждой по две деревянные кровати, чьи ножки были будто обглоданы временем. Поверх них лежали грубые шерстяные одеяла, такого серо-мышиного цвета, что одно их присутствие вызывало желание поёжиться. Комнаты пахли старым деревом, ладаном и чем-то ещё... чем-то сырым и затхлым, как будто сама сырость здесь стала частью стен, просочилась в камень, пропитала воздух.

Я сжала плечи. Этот запах — он не был просто неприятным. Он был живым. Он наблюдал.

И монахини. Эти женщины в чёрном, с натянутыми платками и одинаковыми лицами, словно вырезанными из одного холодного камня — они бросали на меня взгляды. Не прямые, нет. Искоса. Тайком. Они не разговаривали со мной, но губы их шевелились, когда я проходила мимо. Я чувствовала это кожей.

— Ты тоже видела, как они смотрят? — прошептала я Маше, стараясь, чтобы никто не услышал.

— Ага, — отозвалась она, хмыкнув. — У них тут, видать, правила из каменного века. А ты пришла — вся такая огненная, с волосами как пламя. Ещё бы они не смотрели.

— Может, зря я так... — пробормотала я, нащупывая прядь. Она и правда была вызывающе-красной — яркой, спирально закрученной, как язычок пламени.

— Ты что, шутишь? Ты выглядишь, как ведьма из комиксов — в хорошем смысле. Хочешь, я так же покрашусь, пусть вообще прозреют?

Я хмыкнула, но тепло её слов немного согрело изнутри.

Наша комната оказалась крошечной: три кровати, одна тумбочка, узкое окно под самым потолком, сквозь которое виден был только клочок пасмурного неба. Алина, третья соседка, уже обустраивалась — аккуратно складывала на стол стопку книг, будто возводила башню из знаний.

— Ты что, тут диссертацию собралась писать? — усмехнулась я, не удержавшись.

— А что? Вдруг пригодится, — серьёзно ответила она. — Тут же ни интернета, ни связи. Только книги и молитвы.

Я присела на кровать и начала разбирать вещи. Всё шло обычно — до тех пор, пока пальцы не наткнулись на что-то холодное, металлическое.

Я вытащила это:

Медальон. Тяжёлый. Сложной формы. Цветок — может, роза, но не совсем. В центре горел красный камень, похожий на крошечный уголь, окружённый зелёными, как листья.

— Маш, это твоё? — я повернулась, показывая находку.

— Первый раз вижу, — нахмурилась она.

Алина подошла ближе, вытянув шею, как сова:

— Ого... Похоже на ручную ковку. Глубокое Средневековье. Я как-то видела похожие артефакты в музее.

Медальон казался не просто старым — он будто не принадлежал этому времени. Металл потемнел, словно века жили в нём. Но камни — они сияли. Слишком ярко. Слишком живо.

— Его нужно вернуть, — сказала Маша.

Я кивнула, но Алина подняла брови:

— Вернуть — и что? Кто скажет "мой", если это может стоить кучу денег? Лучше подождать. Спроси — и лишишься.

Я посмотрела на них. Потом на медальон.

— Ладно... — медленно сказала я и,

поколебавшись, положила его в тумбочку. Закрыла. Заперла.

А потом нас позвали на ужин.

Трапезная встретила нас тяжёлой тишиной и скромной едой: кусок чёрного хлеба, как из камня, и мутная похлёбка с корешками. Ни соли, ни вкуса. Только тёплая пустота.

— Ну и кормёжка, — пробормотала Маша, ковыряя ложкой. — Хоть бы трав чуть добавили, что ли. Или мыши. Было бы веселее.

Я не ответила. Потому что всё, о чём я могла думать — это медальон.

Он был в тумбочке. Под замком.
Но будто бы — внутри меня.
Где-то глубоко.
Где он звал.