Тень старого монастыря

Глава 4 : Чёрные розы

После завтрака Денис, как всегда, не упустил случая вонзить в меня свою колючую насмешку.

— О, Ведьмочка, — он возник, как тень, перегородив мне путь в узком монастырском коридоре. Руки раскинул, будто собирался обнять весь мир — или задушить. — Ты уже нашла свою метлу? Или монахини сожгли её на костре покаяния?

Я остановилась, стиснув зубы. В груди что-то болезненно сжалось, но я не собиралась показывать ни страха, ни слабости.

— Отвали, Денис.

Он сделал шаг ближе, притворно дёрнувшись, будто испугался.

— Ух ты, страшно! — прошипел, скаля зубы. — Что ты мне сделаешь? Превратишь в жабу? Или проклянешь до седьмого колена?

Я не выдержала. Горло сжало жаром, как перед криком, но вместо этого я резко шагнула вперёд, к нему, так что он рефлекторно отступил.

— Если не отстанешь, узнаешь, на что способна настоящая ведьма, — прошипела я, и даже не узнала собственный голос — низкий, ледяной, чужой.

Он замер. На короткий миг в его глазах мелькнул страх — настоящий, животный. Но потом маска снова вернулась.

— Бла-бла-бла, — фыркнул он, оборачивая в насмешку свой испуг. — Ты даже на ведьму не тянешь, Рыжая.

Я повернулась и ушла, чувствуя, как его взгляд вонзается в спину, будто клинок с зазубринами.

Ночь. Мёртвая тишина. Слишком мёртвая.

— Ты куда? — прошептала Маша, когда я тихо соскользнула с кровати.

— В сад. Воздуха не хватает.

— С ума сошла? Нас же накажут.

— Только на минуту.

Я кралась по коридору, стараясь дышать как можно тише. Камни под ногами были холодными, как лёд. За узкими окнами светила луна —

бледная, стеклянная, как око покойника.

Когда я вышла в сад, меня окатило ощущением чуждого. Как будто я переступила грань.

Всё изменилось.

Воздух был плотным, словно его можно было резать ножом. Цветы, что днём сияли алыми венцами, теперь потемнели до угольно-чёрного. Их лепестки блестели, как промасленная ткань, и источали запах — приторный, вонючий, как мёд, смешанный с гнилью.

— Что за...

Я подошла ближе, протянула руку — и в этот момент услышала шёпот.

— Кааааринаааа...

Сердце сжалось, как в тисках. Я резко обернулась — никого. Только ветер, шевелящий чёрные кусты.

— Кто здесь?! — голос мой дрогнул.

Ответа не было — только снова этот голос, теперь с разных сторон:

— Ты пришла... ты принесла его...

Я отступила, нога задела корень, и я едва не упала. Тени между кустами шевелились. Они двигались. Жили.

И вдруг...

Хватка.

Что-то сжало моё запястье. Холодное, как лёд. Скользкое, как слизь. Пальцы — длинные, костлявые, словно сучья мёртвого дерева.

Я закричала. Не голосом — воплем души. Рванулась назад, вырвалась и побежала, как слепая.

Корни хватали ноги, кусты царапали лицо, и всё вокруг было слишком тихим. Слишком живым.

Внезапно — удар. Я врезалась в кого-то и отлетела назад. Сердце стучало в ушах, как барабан смерти.

— Ты чего?! — Денис. Он стоял передо мной, бледный, как полотно. Его глаза метались, зрачки расширены.

— Ты?! — я пыталась отдышаться. — Что ты здесь делаешь?!

Он дрогнул, как кукла, дёргаемая за нити.

— Искал тебя... — его голос звучал глухо, неестественно, будто исходил не из его горла, а издалека, как эхо. — Мне приснилось, что ты в опасности.

Он шагнул ближе. И в лунном свете я увидела его глаза.

Зрачки. Вертикальные. Узкие, змеиные.

Я отпрянула. Всё во мне закричало: Беги!

— Это не сон, Денис, — выдохнула я.

Он ухмыльнулся — широко, слишком широко. Как будто его рот стал больше, чем должен быть.

— Конечно не сон... — прошипел он. — Ты в ловушке.