Тень Твоего Дыхания

Стеклянная клетка

Дождь в Сиэтле никогда не смывал грязь; он просто превращал её в липкую серую кашицу. Элина плотнее запахнула пальто, ощущая странное покалывание между лопатками. Это чувство преследовало её уже три недели.

Она зашла в свою квартиру, дважды повернув ключ в замке. Тишина встретила её привычным холодом. Но стоило ей включить свет, как сердце пропустило удар.

На кухонном столе лежала одна-единственная белая лилия. Свежая. С лепестков еще стекали капли воды.

Элина не покупала цветов. У неё не было парня. И, что самое важное, она точно помнила, что запирала дверь утром.

Дрожащими пальцами она коснулась лепестка. Рядом лежал маленький запечатанный конверт. Внутри была всего одна фраза, написанная каллиграфическим почерком:

«Синий цвет тебе не идет. Надень завтра красное. Я хочу видеть тебя яркой в этом сером городе».

Она бросилась к окну и резко задернула шторы. Ей казалось, что из темноты за ней наблюдают сотни глаз, но на самом деле это был лишь один взгляд. Взгляд человека, который уже решил, что она принадлежит ему.

Элина не спала всю ночь. Каждый шорох за стеной, каждый скрип старых половиц заставлял её вздрагивать. Лилия на столе медленно раскрывала свои лепестки, наполняя комнату приторным, почти кладбищенским ароматом.

Утром она не надела красное. В порыве детского упрямства и липкого страха она вытащила из шкафа самое невзрачное, растянутое серое худи. Она хотела исчезнуть. Стать частью тумана.

Дорога до работы превратилась в полосу препятствий. На перекрестке Пятой авеню толпа была особенно плотной. Элина чувствовала себя рыбой в косяке, пока чья-то тяжелая рука не легла ей на плечо. Она едва не закричала, резко обернувшись, но врезалась в чью-то грудь — твердую, как гранитная плита.

— Осторожнее, — голос был низким, с легкой хрипотцой, от которой по коже пробежал неестественный холод. — Вы чуть не шагнули под колеса.

Элина подняла глаза. Перед ней стоял мужчина в безупречном черном пальто. Его лицо казалось высеченным из мрамора: резкие скулы, прямой нос и глаза цвета грозового неба — слишком проницательные, слишком внимательные для незнакомца.

— Я... я просто задумалась. Спасибо, — выдохнула она, пытаясь отстраниться.

Но он не отпускал её плечо. Его пальцы, обтянутые тонкой кожей дорогих перчаток, чуть сжались — не больно, но властно. Это был жест собственника, а не прохожего.

— Вы выглядите бледной, Элина, — произнес он.

Она застыла. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица.

— Откуда... откуда вы знаете мое имя?

Мужчина чуть склонил голову набок, разглядывая её так, словно она была редким экспонатом в его частной коллекции. На его губах заиграла едва заметная, почти хищная улыбка.

— У вас выпал бейдж из сумки, — он протянул ей пластиковую карточку архива. — И вы забыли застегнуть замок. В наше время опасно быть такой рассеянной. Мир полон людей, которые могут воспользоваться вашей беззащитностью.

Он протянул руку и коротким, пугающе интимным жестом заправил выбившуюся прядь её волос ей за ухо. Его прикосновение обожгло, несмотря на холодный дождь.

— Я Аддриан, — представился он, не сводя с неё глаз. — И я очень не люблю, когда мои советы игнорируют. Серое вам совсем не идет. Оно крадет свет вашей кожи.

Элина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. «Мои советы...» В голове всплыла строчка из записки: «Надень завтра красное».

— Это были вы? — прошептала она, отшатываясь назад. — Цветы... квартира...

Аддриан не ответил. Он лишь поправил воротник своего пальто и сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Теперь она чувствовала запах его парфюма — сандал, дорогой табак и что-то металлическое, напоминающее запах крови.

— Увидимся за ужином, Элина. И, пожалуйста... — он наклонился к самому её уху, обдав горячим дыханием. — Не запирайся на все замки. Это лишь создает иллюзию безопасности, которая меня раздражает.

Он развернулся и исчез в толпе так же быстро, как появился. Элина осталась стоять посреди тротуара, прижимая к груди бейдж. Её руки тряслись так сильно, что она выронила его в лужу.

Она поняла две вещи. Во-первых, он не просто следит за ней. Он играет с ней. А во-вторых — он знает, что она никогда не решится вызвать полицию, потому что в его глазах она увидела то, что не подлежит закону. Там была абсолютная, темная власть.

Остаток пути до работы Элина помнила смутно. Мир превратился в смазанное пятно из мокрого асфальта и серых лиц. В ушах стоял звон, а кожа горела там, где её коснулись его пальцы в перчатке.

Аддриан. Имя перекатывалось на языке, как тяжелый, гладкий камень.

Она не смогла остаться в архиве. Пыль и тишина, которые раньше успокаивали, теперь казались ловушкой. Сославшись на мигрень — что было почти правдой, — она сбежала через час.

Ей нужен был контроль. Хоть какая-то крупица контроля над собственной жизнью, которая стремительно летела под откос.

В строительном гипермаркете под жестким люминесцентным светом Элина чувствовала себя немного увереннее. Она набрала полную корзину: самый дорогой врезной замок с закаленной сталью, дверную цепочку и, после минутного колебания, маленькую скрытую камеру, замаскированную под зарядное устройство.

Вернувшись домой, она первым делом выбросила лилию в мусоропровод. Слабый акт бунта, но ей стало легче дышать. Следующие два часа прошли в лихорадочной активности. Она никогда раньше не меняла замки, но страх оказался отличным учителем. Когда тяжелый засов нового замка с глухим лязгом встал на место, Элина впервые за день позволила себе выдохнуть.

— Попробуй теперь войти, — прошептала она в пустоту квартиры, чувствуя мрачное удовлетворение.

Теперь камера. Она воткнула «зарядку» в розетку напротив входной двери. Угол обзора был идеальным. Оставалось только подключить её к домашнему Wi-Fi через приложение на телефоне, чтобы получать уведомления о любом движении.