Церковь была переполнена. Казалось, пришел весь наш город. Море чужих, растерянных, заплаканных лиц. Цветы. Гроб. И то лицо за стеклом — не ее. Восковая, неподвижная, чужая кукла. Грим скрывал то, что не должно было быть видно. Мама, опираясь на папу, была тенью самой себя. Я держала ее за локоть, чувствуя, как она мелко, постоянно дрожит.
Воздух в церкви был густым от запаха ладана и тихих, сдавленных рыданий. Я стояла у гроба, сжимая в ледяных пальцах мамину руку. Она вся была одним сплошным тихим стоном, живым воплем, запертым внутри иссохшего тела. Папа, седой и внезапно постаревший на двадцать лет, пытался ее поддерживать, но сам едва держался на ногах.
Я смотрела на лицо Лизы. Неестественно гладкое, приукрашенное гримом, чужое. Это была всего лишь красивая кукла, восковая копия моей сестры. Настоящая Лиза — та, что хохотала, запрокинув голову, та, что щурилась на солнце, та, что могла из-за ничего устроить танцевальную вечеринку после кухни, — ее тут не было. Ее забрала та самая тишина, что последовала за взрывом.
На поминки пришли все ее друзья. Их молодые, испуганные, растерянные лица сливались в одно пятно. Они говорили какие-то слова, я кивала, не слыша. Мой мозг выхватывал обрывки фраз: «страшная авария», «не справился с управлением», «вылетел на встречную»…
Ко мне подошел он. Артем. Без своей улыбки, без блеска в глазах. Постаревший на десять лет. — Алиса… — его голос сорвался. — Я… я не знаю, что сказать. Прости. Прости нас всех.
Я посмотрела на него, не видя. «Нас всех»? Почему «нас»? — Как это произошло? — спросила я, и мой собственный голос показался мне чужим, плоским. — Не справился с управлением… дальнобойщик… вынесло на встречку… — он говорил обрывками, смотря куда-то мимо меня. — Мы не успели ничего сделать… Кирилл был за рулем… Он пытался увернуться…
Кирилл. Имя прозвучало как колокол. Трезвый водитель. Брат. — Он… он в порядке? — автоматически поинтересовалась я. — В шоке, — Артем сглотнул. — Но жив. Цел. А она… — он не смог договорить, отвернулся, и его плечи затряслись.
Он не смог договорить, отвернулся, смахивая предательскую слезу. Я кивнула, сжала его руку. Его боль была искренней. Но именно его слова стали той самой занозой в моем сознании: «не надо было ехать той ночью». Почему? Что было той ночью?
Я осталась одна в центре этого людского водоворота, и впервые сквозь онемение пробилась острая, как лезвие, мысль. Почему выжил он? Почему забрали ее?
#64343 в Любовные романы
#20897 в Современный любовный роман
#5074 в Детективы
#815 в Женский детектив
запретная любовь, переживания, семейные тайны и рас...
16+
Отредактировано: 21.09.2025