Тень твоей улыбки

Глава 7. Игра без фальши

Встреча с юристом, которого нашла Лика, была назначена в антикафе на тихой улице в старом районе. Место, где платят за время, а не за кофе, казалось идеальным для конспирации. Я пришла на полчаса раньше, уселась в дальний угол, за высокую спинку кожаного дивана, и пыталась пить чай, который был на вкус как пыль. В голове стучало: «Доверять? Не доверять?»

Он вошёл точно в назначенное время. Невысокий, аккуратный мужчина лет сорока пяти, в безупречном, но не кричащем костюме, с умным, усталым лицом человека, который видел слишком много изнанок жизни. Он сел напротив, не протягивая руки.

— Меня зовут Константин. Лика объяснила ситуацию в общих чертах. Но я должен услышать всё от вас. И посмотреть документы.

Его голос был тихим, безэмоциональным, как у хирурга перед операцией. Я начала говорить. Сначала сбивчиво, потом всё быстрее, как будто прорвало плотину. Я рассказывала про Марка, про любовь, про ложь, про склад, про Елену, про Виктора, про найденные документы и предсмертное видео. Я не сказала только о том, что я главная подозреваемая — он должен был догадаться об этом сам.

Я передала ему планшет с оцифрованными копиями части документов. Он надел очки и погрузился в чтение. Минут десять в нашем уголке стояла тишина, нарушаемая лишь тихим джазом из колонок и щелчком его пальца по экрану. Потом он снял очки и протёр переносицу.

— Это бомба, — констатировал он. — Но она может взорвать не только Семёнова, но и вас, и память о вашем мужчине. И всё, что с ним связано. Вы готовы к этому?

— А что, есть другой путь? — спросила я. — Меня могут посадить за убийство, которое я не совершала. А настоящий убийца будет пить шампанское на вернисажах.

— Путь есть всегда, — сказал Константин. — Самый простой — анонимно передать это в Следственный комитет и в прокуратуру. Но Семёнов, с его связями, скорее всего, узнает об этом раньше, чем начнётся проверка. И примет меры. Меры против источника утечки. Против вас.

Я сглотнула. В его словах не было угрозы, лишь холодный анализ.
— Второй путь — это шантаж. Но играть в эту игру с человеком, который уже убивал, — самоубийство.
— А третий? — спросила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Третий... — он отпил глоток воды. — Это подкинуть бомбу так, чтобы она взорвалась в нужный момент и в нужном месте. Сделать так, чтобы у Семёнова не было ни времени, ни возможности на вас среагировать. Чтобы его сдали его же партнёры, его репутация, его собственное высокомерие. Для этого нужен идеальный момент и... приманка.

— Какая приманка?
— То, что он захочет заполучить любой ценой. Исходники. Оригиналы документов. То, что вы, судя по всему, держите в руках. Вам придётся выманить его, спровоцировать на действие, которое станет для него фатальным. Это очень высокий риск. Почти русская рулетка.

Я смотрела на него, и в голове у меня вдруг возникла картина. Не из страха. А из воспоминания.

Это было на третий месяц наших отношений. Мы поехали в загородный дом его друга, который был за границей. Дом стоял в глухом лесу. Ни души вокруг. Марк пригрозил мне пальцем: «Здесь правила другие». Он завязал мне глаза шёлковым шарфом. Я не видела ничего, только чувствовала — прохладу паркета под босыми ногами, его руки, которые вели меня куда-то. Потом я почувствовала запах старой кожи, воска и табака — библиотека. Он усадил меня в глубокое кресло и исчез. Я сидела в темноте, и волнение нарастало, смешиваясь с возбуждением. Я услышала его шаги, почувствовала, как он встал на колени передо мной. Его пальцы разжали мои губы, и я почувствовала на языке прохладную, гладкую поверхность... виноградины. Он кормил меня, не снимая повязку. Виноградом, кусочками сыра, потом каплями прохладного вина. А потом его губы коснулись моей шеи. Он целовал, кусал, лизал, а его руки, тёплые и влажные от вина, скользили по моему телу, раздвигали бёдра. Он не говорил ни слова. Только дышал мне в ухо, тяжело и горячо. Он взял меня там, в кресле, в полной темноте, и это было невыносимо интенсивно. Я не видела его лица, только ощущала его вес, его напор, его власть. И собственную абсолютную уязвимость и доверие. В самый кульминационный момент он сорвал с моих глаз повязку. И я увидела его лицо над собой — искажённое страстью, триумфом и какой-то дикой нежностью. «Запомни, — прошептал он хрипло. — Самые опасные игры — самые сладкие. Но играть в них можно только с тем, кому доверяешь жизнь».

Доверять жизнь... Я доверила её Марку. И он её не сберёг. Теперь мне предлагали новую опасную игру. С тем, кому я не доверяла вовсе.

— Что мне нужно сделать? — спросила я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.
Константин достал блокнот.
— Во-первых, мы создаём цифровой след. Анонимный блог. Постепенно, в виде загадок, мы начинаем сливать информацию из этих документов. Без имён, но так, чтобы люди из арт-мира и финансов начали нервно переглядываться. Семёнов это увидит. Он поймёт, что кто-то копает под него. И захочет найти источник.
— Чтобы уничтожить.
— Чтобы уничтожить, — подтвердил Константин. — Но мы его опередим. В тот момент, когда паника в его стане достигнет пика, вы выходите на связь. Предлагаете сделку. Оригиналы документов в обмен на... официальное, записанное признание в том, что это он убил Марка Орлова. И гарантии вашей безопасности.
—Он никогда не согласится! Это же самооговор!
— Он согласится на встречу, чтобы вас обезвредить. Это будет ловушка с двух сторон. Нашей задачей будет сделать так, чтобы на этой встрече присутствовал свидетель. Независимый. И чтобы разговор был записан. И чтобы у Семёнова не оставалось выбора, кроме как сдаться. Его арест по обвинению в вымогательстве и угрозах станет началом конца. После этого мы обрушиваем на него всю информацию из документов. Когда человек уже в камере, его связи быстро испаряются.

План был безумным. Наивным. Слишком кинематографичным. И единственным.
— А свидетель? Кто это будет?
Константин помолчал.
— Есть один журналист. Он охотится за Семёновым уже год, после гибели своего информатора. Он не побоится. Он придёт, если будет железное доказательство. Таким доказательством станете вы и оригиналы документов.

Я кивнула, чувствуя, как мир сузился до размеров этого стола, этого плана, этой страшной игры.
— Хорошо. Начинаем.

Когда я шла домой, в кармане лежала флешка с инструкциями и паролями для анонимного блога. В голове гудело. Я была пешкой, которую двигали по доске. Но пешка, дошедшая до конца, превращается в ферзя.

Дома меня ждал сюрприз. На жёлтом листке, подсунутом под дверь, было написано от руки: «Александра. Нам нужно поговорить. О том, что вы нашли. Я знаю про склад. Не делайте глупостей. В.»

Сообщение было без даты. Оно могло лежать здесь час или день. Виктор. Он уже стучался в мою дверь. Буквально. Он не чуял моего страха. Он уже видел меня в прицел.

Я медленно порвала записку на мелкие кусочки и смыла в унитаз. Ледяной покой опустился на меня. Страх ушёл. Осталась только ясность.

Они думали, что играют со сломленной девушкой. Со вдовой, затянутой в паутину лжи.

Они не знали, что Марк, сам того не ведая, подготовил меня к этой игре. Он научил меня наслаждаться опасностью. Доверять только своему чутью. И главное — никогда не показывать противнику своего настоящего лица. Особенно когда на тебе повязка.

Игра началась. И на кону была уже не только месть. На кону была моя жизнь. Но теперь я знала правила. И собиралась играть без фальши. До самого конца.