Тень твоей улыбки

Глава 15. Свидание с призраком

Утро разбудило меня не светом, а вибрацией телефона. Сообщение от Новикова: «Через час буду. Не ешь, не пей. Возьми только документы, которые нашла у Марка. Оригиналы».

Я смотрела на экран, и внутри всё сжималось. Сегодня. Сегодня всё решится. Сегодня я либо похороню свои подозрения навсегда, либо они похоронят меня.

Перед выходом я достала коробку из-под обуви, где лежали оригиналы документов. Не копии, а с подписями, печатями, неопровержимыми доказательствами. Моя страховка. Мой смертный приговор в одних руках и билет на свободу — в других. Я разделила папку на две части: основные документы оставила в коробке, спрятав обратно, а самые важные — те, где фигурировало имя Семёнова, — сунула во внутренний карман куртки.

Если он меня убьёт, пусть знает, что его правда уйдёт со мной.

Он приехал ровно через час. На лице — ни тени вчерашней уязвимости. Снова маска. Профессиональная, холодная, собранная. Серая форма, серые глаза, серое утро.

— Готова? — спросил он, открывая дверь машины.
— Нет, — честно ответила я, садясь внутрь.

Мы ехали молча. Город остался позади, потянулись промзоны, ржавые заборы, унылые пейзажи окраины. Офис Марка находился в старом бизнес-центре на выезде из города. Место, где пересекаются деньги и забвение.

— Артём, — сказала я, не глядя на него. — Ты говорил, что твою жену убили.
Руки на руле напряглись.
— Говорил.
— А если бы тебе сказали, что она жива? Что всё подстроено? Что ты почувствуешь?

Он резко затормозил у обочины. Повернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло что-то первобытное.
— Не играй со мной в такие игры, Александра. Это больно.
— Я не играю. — Я смотрела ему прямо в глаза. — Я просто пытаюсь понять. Что бы ты сделал, если бы узнал, что Наташа не умерла? Что всё это время она была где-то рядом, но молчала?

Его дыхание сбилось. На секунду маска упала, и я увидела не следователя, а человека, раздавленного горем.
— Я бы... — Он сглотнул, его кадык дёрнулся. — Я бы нашёл её. И спросил: зачем? Зачем ты дала мне сойти с ума от боли? Зачем позволила мне похоронить тебя?
— А если бы у неё был веский мотив? Спасти тебя от чего-то? Увести опасность?
— Опасность можно встретить вместе, — выдохнул он. — Смерть можно встретить вместе. Но ложь... ложь — это предательство. Даже во спасение.

Я отвела взгляд. Его слова эхом отозвались в моей душе. Ложь Марка — она была предательством? Или попыткой спасти? Я не знала ответа до сих пор.

Три месяца назад, в последнюю ночь перед исчезновением Марка, мы лежали в постели, и он гладил мои волосы. Бесконечно долго, как будто запоминал каждую прядь.
— Саш, — тихо сказал он. — Если однажды я исчезну... не ищи меня.
— Что за глупости? — Я приподнялась на локте, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Куда ты исчезнешь?
— Не важно. Просто знай: я люблю тебя. И если я исчезну, значит, так надо. Для твоего блага.
— Моё благо — это ты. Рядом со мной.
Он горько усмехнулся, притянул меня к себе и поцеловал. Этот поцелуй был не страстным, а отчаянным. Как будто он пил меня, пытаясь напиться на всю оставшуюся жизнь.
— Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, — прошептал он мне в губы. — И как сильно ненавижу себя за то, что приходится... делать выбор.

Он перевернул меня на спину, и в ту ночь в его ласке было что-то животное, первобытное, невыносимо нежное и одновременно грубое. Он входил в меня медленно, глубоко, неотрывно глядя в глаза, и каждое движение было прощанием. Я кончила под ним с криком, в котором смешались наслаждение и непонятная, щемящая тоска. А потом он просто прижал меня к себе и прошептал в макушку:
— Помни. Что бы ни случилось... это я люблю тебя. Только я.

Утром он ушёл. Навсегда.



Машина тронулась. Офис приближался.

Трёхэтажное здание из стекла и бетона, обшарпанное, с вывеской «Орлов-Арт» на фасаде. Сейчас оно было опечатано. Жёлтые ленты полиции лениво колыхались на ветру.

Новиков вышел первым, открыл мою дверь.
— Идём. Там уже никого. Только охрана с пропуском.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор, крашеный унылой зелёной краской. Дверь с табличкой «Директор». Он отпер её своим ключом.

Кабинет Марка. Я узнавала его сквозь пелену слёз, которые застилали глаза. Большой стол, кожаное кресло, картины на стенах — подлинники, которые он любил. И запах. Его запах. Всё ещё здесь, слабый, почти неуловимый, но настоящий.

— Вот здесь его нашли, — голос Новикова прозвучал глухо. — Он сидел в кресле. Огнестрельное ранение в голову. Предположительно — выстрел с близкого расстояния. Оружие не нашли.

Я подошла к креслу. Провела рукой по спинке. Холодная кожа. Ничего не осталось. Ни крови, ни следов. Только пустота.

— Артём, — сказала я, не оборачиваясь. — А ты уверен, что это был он? Ты видел тело?
Пауза. Слишком долгая.
— Да.
— Лично? Своими глазами? Или тебе показали фотографии?
— Александра...
— Ответь. Ты лично опознавал труп Марка Орлова?

Я обернулась. Новиков стоял у двери, и его лицо... его лицо было белым, как мел. Впервые я увидела на нём не усталость, не холодность, а настоящий, неприкрытый ужас.
— Нет, — выдохнул он. — Я не опознавал. Тело опознавала его сестра. Лика. По документам. По личным вещам. Лицо... лицо было повреждено. Экспертиза подтвердила группу крови, ДНК по слюне из зубной щётки, из его квартиры. Всё совпало.
— Всё, кроме одного, — я смотрела ему в глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Того, что ты мог бы увидеть, если бы посмотрел ему в лицо лично. Страха. Облегчения. Лжи. Чего угодно.

Новиков молчал. В его глазах читалась работа мысли. Он просчитывал варианты. И вдруг его взгляд изменился. В нём появилось понимание. Такое же чудовищное, как и моё.

— Лика, — медленно произнёс он. — Она имела доступ к его вещам. Она могла подменить образцы. У неё были долги. Огромные долги, которые исчезли после его смерти.

— Исчезли? — переспросила я. — Ты же говорил, у неё проблемы с деньгами?
— Говорил. Потому что она мне их инсценировала. Я проверил позже. Счета заморожены, долги якобы висят. Но на самом деле... на самом деле она чиста. Она расплатилась. В день его смерти.

Мы смотрели друг на друга, и в наших глазах отражалась одна и та же картина: Лика, заливающаяся слезами на похоронах брата. Лика, обвиняющая меня в убийстве. Лика, предлагающая помощь. Лика, знающая код от склада. Лика, имевшая доступ ко всему.

— Господи, — прошептал Новиков. — Я идиот. Я вёл не то дело. Я искал убийцу среди врагов, а он был среди родных.

И в этот момент дверь кабинета распахнулась.

На пороге стояла Лика. С пистолетом в руке, направленным прямо в сердце Новикова.
— Здорово, братик, — сказала она, и её голос был ледяным, чужим. — Рада, что вы наконец добрались до сути. Жаль только, что поздно.