Тень в карауле (пост номер ноль)

вступление

— БАТАРЕЯ ПОДЪЕМ, — взорвало воздух пропитанный сновидениями. Звенящий звук ударился о стену, звякнул стеклом окон и рикошетом отскочил от потолка, заглянул в каждую щелку, забрался под каждое одеяло, разметав в пух и прах застоявшийся дух сонной казармы — пронеслось вихрем, не давая ни какого шанса на сон, ни какой возможности быть не услышанным. Могучая энергия, пропитанная бесконечными подъемами, подхватила еще не проснувшиеся тела, столкнула с кровати, всунула ноги в сапоги, предварительно обмотав портянками, смешалась с густым запахом гуталина и затихла, передав весь свой потенциал в солдат.

Мозг Дениса сопротивлялся и искал любую лазейку, хотя бы на миг, снова погрузиться в блаженный покой, и даже пробежка вокруг плаца, после скоротечной утренней проверки, не смога встряхнуть и воспламенить пламя сознания в стриженой голове, и только холодная вода немного освежила.

Умывальная комната давно требовала замены раковин, красуясь облезшим покрытием и пробивающейся ржавчиной через сколы и трещины. Горячая вода была не предусмотрена, как говорил сержант «Солдат не барышня, должен держать себя в тонусе!», да и много чего было не предусмотрено в этом дивизионе — затерянном между редкими островками леса и деревень. Туалет в помещении был, но чисто символический — им не пользовались в связи с проблематичностью работы канализации и все, включая офицерский состав, невзирая на погодные условия, ходили в деревянный, стоящий за казармой, недалеко от бани.

Денис плеснул в лицо ледяной водой, стараясь окончательно вытряхнуть из головы остатки сна. Раковины отливали холодным глянцем. Здесь, в дивизионе, время словно застыло: те же серые стены, тот же запах хлорки и хозяйственного мыла, что и в учебке. Он посмотрел на свое отражение в мутном зеркале. Нужно было еще успеть проверить воротничок — свежая белая полоска подшивы должна была идеально ровно выступать над краем кителя, но это его волновало мало, после учебной роты, он мог подшиться с закрытыми глазами. Малейший перекос или грязное пятно — и вместо завтрака будешь полчаса выслушивать нотации сержанта о внешнем виде советского воина. Армия быстро приучала к тому, что мелочей не бывает: либо ты следишь за собой сам, либо система заставит тебя это делать через пот и мозоли.

Денис, набрав в ладони очередную порцию холодной воды, плеснул в лицо и огляделся, всматриваясь в незнакомые лица. Как правило, первое впечатление от интуиции, выходит из подсознания и бывает более верным, чем осмысленные выводы логических умозаключений. Денис это хорошо знал. Он не раз попадался в ловушки сознания, наступая на одни и те же грабли, ошибаясь в людях, получая то, чего мог избежать, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Он смотрел на сопящих и фыркающих солдат, суетящихся у умывальников, и пытался понять, кто и, что, собой представляет, заранее отмечая, кто достоин внимания, а кого игнорировать, кого нужно остерегаться и с кем можно завязать дружбу. Обладая способностью подбирать ключики к душам сверстников, он быстро заводил друзей, а те, чьи замки не поддавались даже отмычкам, просто игнорировались, но армия ни так однозначна как гражданка и, отодвинуть в сторону человека не так-то просто, тут приходиться вариться в одном огромном котле, и по закону вероятности, столкновения с каждым из этого супа неизбежны. Плюс не малую роль играют ступеньки роста, отмеченные временными этапами срока службы, как мощный луч рентгена, высвечивая нутро каждого, выворачивая все качества на показ, без прикрас и тушевания.

Зубная щетка, куда-то подевалась и Денис, выдавив немного пасты на указательный и средний палец правой руки, как мог, почистил зубы. Вкус мяты без жалости уничтожил остатки вкуса маминых пирогов, который ярко чувствовался на губах, вынесенный из сна. Он не знал, что череда невероятных событий, наполненная дыханием и азартом, невиданных и непознанных сил, тасующих эмоции, перемешивая характеры и подтрунивая на совершения безумных поступок, во славу своего тщеславия, приведут его к неминуемой гибели.

Денис глубоко вздохнул, вытер лицо жестким вафельным полотенцем и почувствовал, как внутри понемногу просыпается та самая армейская злость, которая помогала выживать в любой учебке и в любом карауле

Так начался первый день в четвертом дивизионе в сорока километрах от города Кемерово, у младшего сержанта Ипатова. За плечами остались полгода "учебки" в городе Ялуторовске — учебной воинской части, где он прошел курс обучения по подготовки командиров отделения гусеничных машин. Помимо военного билета, отныне, карман оттягивали еще и права механика-водителя 3-го класса, многоосного, гусеничного тягача.

Дениса хотели оставить художником до конца службы, взамен уходящего в запас сержанта Горностаева, два года отдавшим свой талант на попечения местных командиров. У Ипатова за плечами пять лет художественной школы, поэтому его кандидатура, была логичной. Всевозможные агитационные стенды и плакаты требовали постоянных обновлений, коих было неимоверное количество на территории и в помещениях, поэтому в частях всегда был свой художник из числа военнослужащих. Но, строптивый характер и свободолюбивая душа, ни как не могла смериться с гнетом сержантов, которые лютовали, упиваясь властью. Прописная истина: «повезет с сержантом в начале службы, считай, повезло во всем» - как издевательство, часто звучало в голове Ипатова: «Они, заменяют: маму, папу, злую мачеху, строгого прокурора и доброго самаритянина и кому они кем придутся, зависит от их симпатии и доброго расположения духа, а также степени сволочности души».

Высокий и жилистый, без тени страха и заискивания в глазах, Денис сразу не понравился сержантам. Когда сержанты были необстрелянными воинами, как и он, то боялись до жути командира, старшего сержанта, по роковой случайности похожего на Дениса. Это сходство сыграло злую шутку над ним и, все его умение ладить с людьми рассыпалось как карточный домик. С самого первого дня пребывания, конфликты с сержантами набирали обороты. Последнее столкновение не прошло незаметно со стороны командования. Офицеры приняли сторону сержантов, и было вынесено решение по отправке Дениса в войска, и даже отсутствие замены художника, не смогло изменить решение.