Тень в Зеркальных Лесах

Лес который смотрит

Сергей пришёл в себя под кронами невиданных деревьев. Он сел, схватившись за голову.

«Где... где это я? Станция «Медведь»? Сон?»

Но нет. Здесь было слишком... чисто. И тихо. И слишком живое. Воздух вибрировал едва уловимой, настороженной песнью.

«Аномалия. Надо проверять периметр», — сработал инстинкт. Он проверил карманы: нож, мультитул, зажигалка. Детектора не было.

«Без прибора... как слепой щенок», — пробормотал он, пробираясь к звуку воды.

У ручья он напился. Вода заживила царапины.

«Капельница... только в разы сильнее. Интересно...»

И тут он их увидел.

На другом берегу стояли трое. Их кожа отливала бледным золотом, словно впитала свет заката. Одежды струились, меняя оттенки. В руках — луки из светящегося дерева, стрелы с наконечниками из черного обсидиана были направлены в его сторону.

Сергей замер, как учила Зона. Его рука медленно, не делая резких движений, отошла от рукояти ножа. Он поднял открытые ладони, показывая, что не держит оружия.

Трое эльфов переглянулись. Их лица не выражали ни страха, ни гнева — лишь холодное, изучающее любопытство. Они переговаривались тихими, переливчатыми звуками, похожими на журчание ручья и шелест листьев.

Затем один из них, с волосами цвета расплавленного серебра и глазами глубокого синего оттенка, сделал шаг вперед. Он опустил лук, но не расслабил тетиву.

Эльф напевая, его голос звучал как аккорд струнных инструментов

-"Тен'аландра ве? Фаэр симбарель?" (Не-песня? Где твой свет/душа?)

Сергей не понял слов, но уловил вопросительную интонацию. Он медленно покачал головой.

-Я не понимаю. Я... не оттуда. Не отсюда.

Он жестом показал на себя, затем на небо, сделал широкий размах рукой, указывая на весь лес, и снова на себя, пожав плечами.

Эльф с серебряными волосами внимательно наблюдал. Второй эльф, более молодой, с зелеными глазами, тихо пропел что-то своему старшему товарищу, и в его мелодии прозвучала нотка тревоги. Третий, женщина с каштановыми волосами, собранными в сложную косу, не сводила с Сергея пристального взгляда.

Серебряноволосый поднял руку, призывая к тишине. Он медленно, плавными движениями, положил лук на землю и снова сделал шаг к самой кромке воды. Его жест был ясен: "Подойди. Не бойся."

Аномалия или нет... другого выбора нет. Либо контакт, либо бесконечное блуждание, подумал Сергей и стал медленно переходить ручей. Вода, светящаяся голубым, была удивительно теплой и словно обволакивала ноги живой энергией. На середине потока он на миг остановился, глядя на эльфов. Они наблюдали за каждым его движением.

Выбравшись на берег, Сергей остановился в двух шагах от них. Вблизи они казались еще более нереальными — безупречные черты лица, отсутствие видимых пороков или шрамов. От них исходил легкий запах дождя на хвое и свежесрезанной древесины.

Серебряноволосый эльф снова заговорил, но теперь его песнь была медленнее, проще, словно он пытался говорить с ребенком. Он коснулся пальцами своей груди, где под струящейся тканью угадывался символ — что-то вроде стилизованного дерева.

- Аэнарис.

Потом он указал на Сергея, вопросительно склонив голову.

- Сергей... Серг.

Он тоже коснулся груди. "Серг" прозвучало грубо и резко на фоне эльфийских переливов.

Аэнарис кивнул, словно запоминая звук. Затем он жестом показал Сергею идти за ними, указав вглубь леса по тропинке, почти невидимой человеческому глазу.

В первые дни Сергея поселили в таланан — не дом, а скорее живую нишу в стволе одного из Великих Древ на окраине чертога. Стены были теплыми на ощупь и слегка пульсировали в такт неспешному ритму леса. Вместо кровати — плетеное ложе из упругих побегов, покрытых мхом, который сам собой подстраивался под форму его тела. Вместо двери — живая завеса из стеблей и цветов, которая раздвигалась от легкого прикосновения. Было чисто, безопасно и бесшумно. И от этой бесшумности Сергея, привыкшего к постоянному фоновому стрекоту детектора, скрипу брони и далекому реву аномалий, сводило с ума. Его собственная тишина, его внутренний крик, о котором говорил старец, здесь звучал оглушительно.

Язык начался с немого. Аэнарис стал его проводником и, по сути, первой нитью, связывающей его с этим миром. Они не учили слова. Они учили внимание.

Аэнарис подводил его к ручью, касался воды и пел короткую, ясную ноту: