Тень в Зеркальных Лесах

Песнь тишины и крик тени

Потребность в редких компонентах для предстоящего похода к Разлому заставила Сергея углубиться в те участки леса, которые эльфы называли «Местами Силы», но куда без острой нужды не ходили. Лираэль не могла его сопровождать — её вызвали на совет следопытов. Она лишь дала ему несколько наставлений, напевая их, словно заклинания: «Не смотри прямо в Глаз Водопада. Не трогай серебристый мох у Подножия Гремящих Скал. И если услышишь, как поёт одинокая ива — иди в другую сторону. Её песня лжёт.»

Сергей кивнул, мысленно переводя это на свой язык: зрительная аномалия, химическая или биологическая опасность, ментальная ловушка. Знакомо.

Его целью был «Слёзный Родник» — небольшое озерцо, на дне которого, по слухам, можно было найти «Сердце Росы»: артефакт, концентрирующий целительную энергию воды. Он был нужен для изготовления антидотов от тёмного осквернения.

Пейзаж менялся по мере продвижения. Воздух становился гуще, насыщеннее, им было труднее дышать, не от нехватки кислорода, а от его избыточной «живости». Звуки леса притихли, уступив место тому самому давящему «пению» — теперь оно ощущалось не фоном, а физически, как лёгкая вибрация в костях. Первую аномалию он встретил на опушке рощи светящихся берёз. Пространство между двумя исполинскими деревьями мерцало радужной дымкой, как мыльный пузырь. «Вихрь», — мысленно отметил Сергей. Пространственно-гравитационная. Он обошел её стороной, бросив в эпицентр комок мха. Тот не упал, а закрутился в невидимом водовороте, растянулся в сияющую нить и бесшумно испарился.

Дальше тропа вела через ложбину, где земля была покрыта идеально круглыми, размером с тарелку, шляпками грибов, испускавших мягкий розовый свет. Красиво. Но Сергей заметил скелет небольшого зверька, лежащего в центре поляны. Он достал длинную палку и осторожно ткнул в ближайший гриб. Гриб издал нежный, похожий на вздох звук, и из-под его шляпки вырвалось облако искрящейся пыльцы. Пыльца осела на палке, и та часть древесины моментально покрылась ярким, буйным цветением мха и лишайников, которые продолжили расти с пугающей скоростью, пока палка не рассыпалась в труху от переизбытка жизни. «Ускоритель биопроцессов. Не радиация, а гиперметаболизм», — констатировал он про себя.

«Слёзный Родник» оказался на дне небольшого каньона. Вода в нём была чистейшей, но светилась изнутри мерцающим, грустным голубоватым светом. На подходе к воде Сергей почувствовал внезапную, острую тоску по дому — не по Зоне, а по давно забытому детству, по запаху пирогов, по голосу матери. Он резко остановился, ущипнув себя за предплечье до боли. «Менталка. Эмоциональная аномалия. Ива, которая поёт ложную песню, была предупреждением об этом типе», — мысленно отчитал он себя. Он сосредоточился на тактильных ощущениях: шершавая кора дерева под пальцами, холод металла клинка, твёрдая земля под ногами. Тоска отступила, превратившись в фоновый шум.

Артефакт лежал на мелководье, у самого истока ручья. «Сердце Росы» было похоже на каплю застывшего, светящегося аквамарина, внутри которого пульсировала живая, медлительная молния. Но между ним и берегом вода странно искривляла свет, создавая иллюзию неглубокой впадины. Сергей не поверил глазам. Он взял увесистый камень и бросил его в то место, где, казалось, был мелкий переход. Камень не плеснул, а с тихим хлюпающим звуком провалился сквозь водную гладь, словно сквозь масляную плёнку, и утонул в черноте непроглядной глубины. «Гидросфера. Классическая "болотная" иллюзия, только на основе воды, а не грунта. Здесь не физика нарушена, а восприятие.»

Обойдя опасную зону по выступающим камням, он добрался до артефакта, используя ту же клещевидную хватку, что и в Зоне. «Сердце Росы» оказалось на удивление тёплым и тяжёлым в руке. Он уже собирался уходить, когда услышал шорох в кустах.

Из чащи выползло нечто. Это был лесной олень, но преображённый ужасным образом. Один его бок и часть головы были как бы «стёрты» и заменены чем-то инопланетным: тёмной, полупрозрачной субстанцией, в которой плавали и пульсировали синие, похожие на вены, прожилки. Глаз с этой стороны отсутствовал, а на его месте зияла впадина, источающая тот же холодный свет. Животное хрипело и двигалось рывками, будто две разные сущности боролись за контроль над телом. Искажённый.

Сергей замер, оценивая угрозу. Мутант. Но здесь не было радиации, которая ломает ДНК. Здесь было нечто иное. Он наблюдал, как тёмная субстанция на боку оленя пульсировала в такт с общим «пением» леса, но на октаву ниже, создавая диссонанс, похожий на болезненный стон. И тут его осенило. Яркая, болезненная вспышка озарения, как от удара током.

В Зоне мутации были хаотичны, случайны, слепы. Они были последствием физического яда. Здесь же искажение было целенаправленным. Оно было инфекцией. Оно не ломало плоть, а замещало её чем-то чуждым, подчиняющимся иным, тёмным законам. Эта синеватая «плоть» реагировала на фоновую магию леса, но как паразит, как раковая опухоль.

Это был не сбой системы. Это было вторжение.

Внезапно из кустов выскочила Лираэль, её лук был натянут. Она пропела короткую, резкую ноту. Тёмная субстанция на олене вздыбилась, как обожжённая, и животное, взвившись от боли, рвануло прочь в чащу.