Тень в Зеркальных Лесах

Гномы

Грохот и свет стихли, оставив после себя оглушительную, пыльную тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием и далёким, ритмичным гулом из глубин горы. Лираэль кашлянула, пытаясь вдохнуть воздух, густой от частиц камня и металла. Сергей поднялся первым, его сталкерские инстинкты, приглушённые в эльфийских лесах, проснулись с новой силой.

- Не двигайся резко, — прошептал он, помогая ей подняться. — Смотри.

Они были в камере-приёмной, грубо, но монументально высеченной в скале. Единственный видимый выход — массивная бронзовая дверь, украшенная барельефом сплетённых молотов. Гном-страж у стены, всё ещё ошеломлённый их внезапным появлением «из воздуха», оправился быстрее. Он не закричал. Он свистнул два коротких, пронзительных звука, которые эхом отозвались в каменных коридорах.

Лираэль, держась за стену, инстинктивно подняла руку в умиротворяющем жесте, пытаясь зазвучать Песнью Пояснения, но её голос, обычно чистый и сильный, сорвался на хрип. Воздух здесь был мёртв для песен. Он поглощал звук, не давая ему резонировать, как тяжёлая, беззвучная вата.

- Не пой, — резко остановил её Сергей.

- Не знаешь правил — молчи и смотри.

Из-за двери послышались тяжёлые, мерные шаги. Не бег, а именно шествие. Дверь с глухим скрежетом отворилась, и в проёме возникли новые фигуры.

Их было пятеро. Все в тяжёлых, чеканных доспехах, не столько для защиты, сколько являвших собой символ статуса и ремесла. Нагрудники были покрыты сложной гравировкой горными пиками, рудными жилами, шестернями. Их бороды, убранные в металлические сетки или заплетённые с золотыми нитями, казались вторыми доспехами. Вожак, чья борода была чернее ночи и отлита в серебряные кольца-обручи, шагнул вперёд. Его глаза, маленькие и пронзительные, оценивающе скользнули по их эльфийским одеждам, по запылённому, но прочному разгрузочному жилету Сергея, по их явной растерянности.

Он говорил. Его голос был подобен перекату камней в глубине шахты — низкий, гортанный, полный неоспоримой власти. Язык был груб, насыщен щелчками и твёрдыми согласными, совершенно чуждый певучей эльфийской речи.

Сергей молчал, анализируя: поза, тон, направление взглядов. Это был не допрос, а констатация. Констатация нарушения.

- Что он говорит? — еле слышно прошептала Лираэль.

- Говорит, что мы... — Сергей вслушивался в повторяющиеся гортанные корни,

- ...что мы «проросли сквозь камень». Нарушили Целостность Купола. И что мы незваные в Чертогах Подгорья.

Вожак закончил свою речь и ждал. Он явно ожидал ответа. Объяснения, которое могло бы хоть как-то оправдать невозможное — появление двух существ из тонкого воздуха в сердцевине неприступной горной крепости.

Лираэль снова попыталась. Она сделала шаг вперёд, сложила руки на груди в эльфийском жесте мирных намерений и запела. Не полную Песнь, а лишь её начало — несколько нот, несущих идею мира, невольной ошибки и просьбы о понимании.

Эффект был катастрофическим.

Гномы не просто нахмурились. Они физически отшатнулись, как от удара хлыста. Старший вскинул руку в жесте, не оставляющем сомнений: Довольно!

В его глазах вспыхнула не просто злоба, а глубокая, культурная ненависть. Эта певучесть, эта попытка влиять на разум и душу звуком была для них не магией, а самым гнусным колдовством, оскорблением твёрдой, незыблемой материи, из которой состоял их мир.

- Замолчи! — рявкнул Сергей по-русски, хватая Лираэль за локоть. Но было поздно.

Один из стражников, молодой, с рыжей, пылающей как огонь бородой, не выдержал. С рычанием, больше похожим на скрежет шестерней, он бросился вперёд, выхватывая из-за пояса не оружие, а странный инструмент две короткие металлические палки, соединённые звеньями гибкой, но прочной цепи.

- Не двигайся! — скомандовал Сергей, отталкивая Лираэль за себя. Он принял стойку не для атаки, но для защиты, оценивая дистанцию и оружие. Но гном не собирался бить. Он ловко, с привычной сноровкой, метнул цепь. Та со свистом обвила ноги Сергея, металлические звенья с резким щелчком сомкнулись, стянув конечности вместе. Вторую такую же цепь-ловушку ловко накинули на запястья Лираэль, прежде чем она успела понять, что происходит.

Это не были кандалы. Это были технические наручники — хитроумное механическое устройство, миниатюрный шедевр горного инжиниринга. Защёлкнувшись, они не просто связывали — они блокировали движения, позволяя лишь семенить мелкими шажками и держать руки скованными перед собой.

Старший гном что-то отрывисто бросил своему пылающему подчинённому, и тот, нехотя, отступил, сверкая на Сергея ненавидящим взглядом. Приказ был ясен: они — невооружённые, незнакомые с местностью, и теперь скованные — не представляли немедленной угрозы. Их нужно было оформить.