Тень в Зеркальных Лесах

Возвращение в зону

Сергей стоял, словно вкопанный. Артефакт в его ладони жёгся холодным огнём, пульсируя в такт старому, забытому ритму — ритму падающих капель в дренажной трубе, скрипу фургона на «Янове» и мерному тиканью дозиметра. Он сжимал и разжимал пальцы, чувствуя, как каждая микротрещина на поверхности отзывается в его костях зовом.

Он видел перед собой Лираэль. Её спину, чуть сгорбленную у камина, тонкую шею, ушедшую в каштановые волосы. Он видел каменные стены, которые стали ему и тюрьмой, и убежищем. Слышал мерный, успокаивающий гул горы. И он видел другую картину. Ржавые ёмкости, костёр из обломков мебели, лица сталкеров, измождённые, но живые. Свой мир. Свой ад.

Он долго смотрел на артефакт. Потом медленно, будто против собственной воли, поднял глаза на неё. Его голос, когда он заговорил, был чужим, проржавевшим от долгого молчания на родном языке:

- Я… не могу. Не могу оставить это здесь. Это… как отрезанная рука. Она гниёт там, но она моя. Я должен… хотя бы посмотреть. Увидеть. Умереть там, если придётся. Но не здесь. Не в чужом камне.

Он говорил это не ей. Он говорил это самому себе, пытаясь заглушить голос разума, который кричал, что это безумие.

Лираэль обернулась. В её глазах не было осуждения. Было понимание. Глубокое, трагическое понимание чужака, который никогда не станет своим.

- Тогда иди, — прошептала она. Иди домой, Серг.

Он кивнул, глотнув ком в горле. Рука с артефактом задрожала. Нужно было просто с силой сжать его, активировать. Он сделал шаг вперёд, к центру комнаты, подальше от неё, чтобы портал не задел её случайно. Его разум уже был там, на заражённой земле, он уже чувствовал вкус радиации на языке.

И тут он увидел её лицо. Не печальное, не обиженное. Пустое. Такое же пустое, как в первые дни в каменном мешке. Она снова стала призраком в чуждом мире. И этот взгляд пронзил его острее любой аномалии.

«Я не могу оставить её здесь одну», — пронеслось в голове со сокрушительной ясностью. Не из благородства. Из того же самого сталкерского, животного инстинкта, что заставлял его прикрывать спину напарника в «Туннелях». Она была его напарником. Его единственной нитью в этом безумии.

- Чёрт! выругался он сквозь зубы, и прежде чем разум успел протестовать, он рванулся к ней.

Он не сказал «пойдём со мной». Он просто обхватил её в порыве отчаяния и ярости на самого себя, прижал к груди так сильно, что кости хрустнули, зарыв лицо в её волосы. Это был не поцелуй. Это был акт безумия, последнее причастие перед прыжком в бездну. В этом объятии было всё: прощание, благодарность, отчаяние и дикая, необъяснимая надежда, что, может быть, вместе они смогут выжить даже там.

И в этот миг, когда их сердца бились в унисон от страха и чего-то большего, артефакт в его сжатом кулаке сработал.

Не было взрыва света. Просто мир схлопнулся. Каменные стены, свет кристаллов, тепло камина — всё растворилось в вихре сдавливающей темноты и оглушительного гула. Их вывернуло наизнанку, протащило сквозь игольное ушко реальности. Лираэль вскрикнула, вцепившись в него. Сергей лишь стиснул зубы, мысленно проклиная всё на свете.

---

Падение было невысоким, но жёстким. Они рухнули на что-то холодное, влажное и пахнущее землёй. Настоящей, грязной, пахнущей гнилыми листьями, ржавчиной и… свободой.

Сергей откатился в сторону, выпустив Лираэль. Он лежал на спине, глотая воздух. Воздух был тяжёлым, спёртым, отдавал озоном после грозы и сладковатой гнилью. Он открыл глаза. Над ним было небо. Не свод пещеры, не светящиеся кристаллы, а настоящее, низкое, затянутое грязновато-серой дымкой небо Зоны. На нём не было звёзд, лишь тусклое, спрятанное за облаками пятно солнца.

Он поднялся на локти. Вокруг была поляна. Не эльфийский луг, а заросшая бурьяном, усеянная ржавым хламом и обломками бетона поляна. Вдалеке угадывались очертания знакомых руин и — сердце его ёкнуло — мачта высокой антенны. Станция «Медведь». В трёх километрах, не больше.

Дикий, животный восторг, смешанный с невероятным облегчением, ударил ему в голову. Он вскочил на ноги, пошатываясь, и, не в силах сдержаться, с силой упал на колени, вдавив ладони в холодную, мокрую землю.

- НАКОНЕЦ-ТО! ЗЕМЛЯ! ЧЁРТОВА, ГНИЛАЯ, РОДНАЯ ЗЕМЛЯ! — его рёв, хриплый и полный нечеловеческого счастья, разорвал тишину поляны, спугнув стаю ворон с покосившейся вышки.

Лираэль, сидя на земле и держась за голову от головокружения после телепортации, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она видела слёзы, катящиеся по его грязным щекам, видела, как он смеётся, захлёбываясь и кашляя, как целует комья грязи. Для неё этот мир был кошмаром. Воздух резал лёгкие, запахи били в нос, а сама атмосфера вибрировала глухим, угрожающим гулом, полным боли и безумия. Но видя его ликование, её собственный ужас на миг отступил, уступив место странному, щемящему чувству. Он был дома.