Тень Вечного леса

Глава 2. Черный дворец и правила хорошего тона

Туман затянул ее с головой, как плотная, влажная простыня. Следующий шаг Веры уперся не в мягкую земляную тропу, а во что-то твердое, холодное и звонкое. Она качнулась, едва удержав равновесие, и туман рассеялся так же внезапно, как и появился.

Она стояла на черном, отполированном до зеркального блеска полу. Вокруг вздымались ввысь стены из такого же темного камня, испещренные серебристыми прожилками, которые мерцали призрачным светом. Воздух был холодным, пахнущим озоном после грозы, старыми книгами и чем-то еще — невыразимо чужим. Это был не лес. Это был дворец. Черный Дворец.

— Ну, что ж, — прошептала Вера, и ее голус гулко отозвался в пустоте зала. — Уютненько здесь, ничего не скажешь. Прямо как в гробнице очень состоятельного и крайне депрессивного родственника.

Ее провожатый, Посланник, беззвучно парил в нескольких шагах от нее, его плащ почти не шелестел.

— Добро пожаловать в Обитель Теней, — произнес он тем же безжизненным тоном. — Отсюда твой новый дом.

— А что, есть тур по недвижимости? — поинтересовалась Вера, стараясь, чтобы в голосе не было дрожи.. — Или хотя бы брошюрка «Выживание для чайников в условиях вечной мглы и тоски»?

Посланник проигнорировал ее вопрос.
— Следуй за мной. Тебе отведены покои. Не сворачивай с пути. Не прикасайся к стенам. Не задавай вопросов.

— Поняла. Правила хорошего тона в обществе мрачных нелюдимов: помалкивай и не распространяй свой человеческий запах, — пробормотала она себе под нос, но послушно зашагала за ним.

Они шли по бесконечным коридорам, и Вере начинало казаться, что дворец — это живой, дышащий лабиринт. Очертания дверей менялись, арки изгибались под невозможными углами, а в темных зеркалах, висевших на стенах, отражалось не ее испуганное лицо, а какие-то пляшущие тени. Однажды ей показалось, что в одном из таких зеркал она увидела свое отражение, но с глазами, полными звездной пыли. Она резко отвела взгляд.

Наконец они остановились у высокой двустворчатой двери из черного дерева. Посланник провел рукой по поверхности, и та бесшумно отворилась.

— Твои покои. Тебя призовут, когда Владыка сочтет нужным.

И, не попрощавшись, он растворился в тени коридора, словно его и не было.

Вера переступила порог и ахнула. Комната была огромной. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а по стенам струились тяжелые ткани цвета запекшейся крови. В центре стояла массивная кровать с балдахином, больше похожая на погребальный катафалк. В камине, высеченном из цельного куска черного базальта, пылали синевато-белые огни, не дающие тепла, но отбрасывающие на стены тревожные, пляшущие тени.

— Ну, хотя бы постелили, — заметила Вера, пнув ногом роскошный ковер с причудливыми узорами, которые, если приглядеться, шевелились. — Ой.

Она отшатнулась, но узоры снова замерли. Решив больше не испытывать судьбу, она подошла к окну. Оно было огромным, арочным, но вместо привычного пейзажа за ним клубился и переливался барьер из тумана, сквозь который иногда проступали очертания искривленных, безлистных деревьев.

— Вид, конечно, убийственный, — вздохнула она. — В прямом смысле слова.

Ее размышления прервал тихий, шелестящий голос у самого локтя.

— Госпожа Невеста? Вам угодно чего-нибудь отведать?

Вера взвизгнула и подпрыгнула на месте. Рядом с ней стояло... нечто. Высокое, худое, состоящее из сгустков теней и клубов серой дымки. У него были только два бледных пятна на месте глаз и едва заметный прорези рта.

— ААА! Ты кто?!
— Я — Шепот, к вашим услугам, — просипело существо, склоняясь в подобии поклона. — Я буду вашим слугой.

Вера, прижав руку к бешено колотившемуся сердцу, попыталась взять себя в руки.
— Шепот? А есть еще Крикун или Вопль? Чтобы полный комплект фобий собрать.

— Нет-нет, только я, — тень казалась почти оскорбленной. — Я очень тихий. И учтивый.

— Ладно... Шепот. А чем тут, собственно, «отведывают»? Жареными мухами отчаяния? Тушеными грехами?

— О, нет! — Шепот возмущенно заколебался. — У нас прекрасная кухня. Маринованные лунные грибы, хлеб из мякоти ночи, сыр с плесенью, которая видит будущее... Ну, в общем, что-нибудь найдется.

Вера с сомнением посмотрела на свой бурчащий желудок.
— Может, просто чаю? Только, ради всего святого, чтобы он не шевелился и не смотрел на меня.

Пока Шепот исчезал за дверью, Вера решила осмотреть комнату. В одной из ниш она нашла умывальник, выдолбленный из гигантской черной раковины. Вода в нем была идеально чистой и ледяной. Она плеснула себе на лицо, пытаясь привести мысли в порядок.

И тут заметила нечто странное. Капли воды, скатившиеся с ее пальцев на черный камень раковины, не растекались, а собирались в шарики и начинали медленно... испаряться тем самым знакомым черным дымком.

— Вот черт, — прошептала она. — Так это не от бабушкиных зелий. Это... я сама.

Ее открытие прервал громкий, вибрирующий звук, похожий на удар гигантского гонга. Он прошел сквозь стены, через кости, и отозвался тяжким гулом в самой глубине ее сознания. Дверь в покои снова бесшумно отворилась. На пороге стоял все тот же Посланник.

— Владыка зовет тебя.

Наступил момент, которого она одновременно ждала и боялась. Сердце ушло в пятки, по спине пробежал холодок. Но сдаваться она не собиралась.

— Отлично, — выдохнула она, выпрямляясь и сглатывая комок в горле. — Пойдем знакомиться с моим женихом. Надеюсь, у него есть чувство юмора. Или хотя бы лицо.

Она вышла в коридор, и тяжелая дверь захлопнулась за ней, словно вход в ее старую жизнь. Впереди была лишь тьма, тайна и встреча с тем, в чьей власти была теперь ее судьба. И Вера поклялась себе, что какой бы мрачной ни была эта встреча, она найдет в себе силы пошутить. Хотя бы про себя. Потому что ирония — это последнее, что у нее осталось от прежней, человеческой жизни.