Спустя несколько недель. Мила просто сменила цвет волос — с теплого русого на холодный платиновый блонд. Это был не импульсивный поступок, а акт воли. Когда она смотрела в зеркало на новое отражение, черты лица, лишенные привычного обрамления, казались чужими, острыми, более её собственными.
Затем она стала носить очки с строгой черной оправой, хотя носила линзы с университета. И стала больше молчать.
Окружение заметило. Первой, конечно, была Полина. Они столкнулись в библиотеке, и Полина, обычно сдержанная, не удержалась.
«Ты стала другой»,— сказала она, и в её голосе было не осуждение, а что-то вроде растерянного уважения.
«Нет» — поправила её Мила, пряча руки в карманы своего теперь всегда застегнутого пиджака.
«Я просто перестала быть тобой».
Полина отшатнулась, будто её шлёпнули. И в её глазах мелькнуло понимание, а следом — стыд. Она всегда знала, на какую роль её подругу пытались назначить другие. И, возможно, в глубине души сама в этом участвовала.
Дима заметил перемену последним. Он жил в своём счастливом, герметичном мире, где Ксюша была солнцем, луной и звёздами. Но однажды, когда Мила проходила мимо, неся стопку книг, он окликнул её:
«Мил, ты что, заболела? Выглядишь... бледной».
Он не понял. Он увидел не новую личность, а отсутствие старой, привычной ему. Его сердце, занятое Ксюшей, не оставляло места для тонкостей чужой душевной метаморфозы.
«Я в порядке, Дима», — ответила она, и её голос прозвучал ровно и холодно.
«Просто я теперь вижу все гораздо чётче». — она поправила очки и прошла мимо, не оборачиваясь.
Отредактировано: 28.10.2025