Тень Воронцова

Глава 1. Сон, который не отпускает

«Прошлое — это не то, что с тобой было, а то, что ты сделал с тем, что с тобой было».

Тишина в комнате была густой, почти осязаемой. Алиса спала беспокойно, её дыхание сбивалось, а пальцы судорожно сжимали край одеяла. Сон, который снился ей уже не в первый раз, затягивал в прошлое — туда, где ещё не было боли, где воздух пах пирогами и счастьем.

В этом сне она снова была маленькой. Их дом на окраине города казался настоящей крепостью. Мама — Ольга — всегда улыбалась, её руки пахли ванилью и корицей. Она работала поваром в небольшом, но очень уважаемом ресторане, и её фирменные блюда славились на весь район. Отец — Иван — возвращался с завода уставший, но довольный, крепко обнимал жену и детей. Старший брат Игорь был для Алисы героем: он учил её кататься на велосипеде и защищал от дворовых хулиганов. Младшая сестрёнка Соня, смешливая и кудрявая, не отходила от Алисы ни на шаг.

Всё рухнуло в один момент. Завод сократил штат, и отец вернулся домой раньше обычного, с пустым взглядом и запахом дешёвого алкоголя. Сначала это были редкие бутылки, потом — ежедневные скандалы. Иван потерял работу, а вместе с ней и себя. Вскоре из ресторана уволили и Ольгу — из-за какого-то мелкого конфликта с администратором, который, как шептались соседи, был подстроен. Двери в приличные заведения для неё закрылись навсегда.

Игорь начал пропадать. Сначала до поздней ночи, потом — по нескольку дней. Он приходил с чужими запахами и злым взглядом, перестал разговаривать с родителями. Дом наполнился криками и звоном бьющейся посуды. Алиса помнила, как ночами сидела на кухне, обнимая дрожащую Соню, и шептала ей сказки, лишь бы заглушить ругань за стеной.

Но самый страшный сон всегда возвращал её в ту ночь.

По телевизору шли новости: трое мужчин в масках ворвались в квартиру к пожилой женщине, убили её и вынесли всё ценное. Алиса тогда не придала этому значения. Но когда дверь их квартиры распахнулась с грохотом, она всё поняла.

Отец был пьян и зол. Он кричал на мать, обвинял её во всех бедах. Ольга плакала, умоляла его остановиться. Маленькая Соня, разбуженная криками, выбежала из своей комнаты в одной ночной рубашке. Она бросилась к отцу, пытаясь обнять его ноги, остановить.

— Папа, не надо! Маме больно! — её детский голосок сорвался на визг.

Иван оттолкнул жену и резко обернулся к дочери. В его глазах не было ничего человеческого. Он замахнулся… Алиса помнила этот удар так отчётливо, будто он был нанесён ей самой. Соня упала на пол молча, лишь тонкая струйка крови потекла из уголка её рта.

Мир замер.

Полиция приехала быстро. Отца скрутили прямо в прихожей, заломив руки за спину. Он не сопротивлялся, лишь смотрел в пустоту остекленевшими глазами. Его увезли в колонию на долгие годы за убийство собственной дочери.

После этого жизнь превратилась в выживание. Ольга пыталась вытащить мужа, брала кредиты под огромные проценты, но всё было тщетно. Она устроилась продавщицей в маленький продуктовый магазин у дома. Её руки больше не месили тесто — они пересчитывали мелочь и пробивали товары с потухшим взглядом.

Игорь исчез из их жизни окончательно. Звонки от него стали редкими и короткими, а потом прекратились вовсе. Алиса не знала, кем он стал, жив ли он вообще.

Именно тогда она дала себе клятву. Глядя на мёртвые глаза матери и пустую кроватку Сони, она пообещала себе: «Я выучусь. Я стану юристом. Я буду защищать тех, кто не может защитить себя сам».

Внезапно резкий, пронзительный звук будильника разорвал вязкую тишину сна. Алиса дёрнулась всем телом и резко села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле, по щекам текли слёзы.

Она с трудом разлепила тяжёлые веки. Зелёные глаза, ещё затуманенные кошмаром, уставились в серый потолок съёмной комнате.

Реальность встретила её холодом одиночества.

Алиса медленно опустила ноги на пол, чувствуя ледяной паркет босыми ступнями. Сон не отпускал, оставляя после себя горький привкус пепла и невыплаканных слёз.

Алиса медленно выпрямилась, всё ещё чувствуя липкий холод кошмара. Комната встретила её привычной, почти стерильной пустотой. Здесь не было уюта — только функциональность. Маленькое пространство, рассчитанное на одного, казалось ещё теснее из-за старой мебели и потрескавшегося паркета, который отзывался скрипом на каждый шаг. В щелях между досками скопилась пыль, а в углах виднелись глубокие царапины — следы жизни десятков студентов до неё.

Окно, выходившее во двор, было старым, рассохшимся. Зимой из-под рамы всегда тянуло промозглым холодом, и Алиса привыкла спать в толстом свитере. Сейчас стекло было покрыто тонким узором изморози, сквозь который пробивался тусклый свет серого утра.

Единственным украшением комнаты был небольшой флаг России, висевший на стене над кроватью — единственное яркое пятно в этом царстве серых и коричневых тонов. Рядом стоял старый шкаф с зеркалом во весь рост. Отражение в нём всегда казалось немного искажённым, словно подчёркивая, что и сама Алиса уже не та девочка из прошлого.

На столе, среди стопок книг и конспектов, стояла единственная семейная фотография в простой деревянной рамке. Алиса бросила на неё короткий взгляд. Там они были ещё вместе: смеющаяся мама, серьёзный отец, Игорь с озорной улыбкой и маленькая Соня, крепко вцепившаяся в руку сестры. Это было напоминание о том, чего уже не вернуть. Алиса быстро отвела глаза — смотреть на снимок было слишком больно.

Она натянула привычную одежду: чёрные джинсы, которые сидели на ней как вторая кожа, и такую же чёрную рубашку. На шее привычно холодил кожу серебряный крестик на тонкой цепочке, а поверх рубашки висел кулон — скелет медведя, символ силы и выживания. Этот талисман она купила себе сама на первую стипендию.

Рюкзак привычно лёг на плечо — тяжёлый от учебников по юриспруденции и кодексов, которые занимали почти всё место на полках. Алиса последний раз окинула комнату взглядом, проверяя, всё ли выключено, и вышла в коридор.