Тень Язычества

Глава 12

Я тень, следующая за тобой!

Тьма. Я заблудилась во тьме, забыла, как это быть живой еще при жизни. Когда я приняла дар и склонила колени перед Чернобогом отдав ему во служение и душу и тело, я окончательно умерла, пропала. Я стала пустым человеком без жалости, без сочувствия. Лишь маленький огонек любви к моему маленькому светлому мальчику рисовал жизнь в моих опустевших глазах.

Кузнец получил по заслугам, мужчина который словно зверь накидывается на женщину чтобы заполучить ее тело ради минутной похоти убивает в себе не только мужчину но и человека, в нем больше нет души, чувств и сострадание в нем только звериные инстинкты. Разве зверь в подобии человека заслуживает жизни? Я не знала ответа на этот вопрос, но знала что он заслуживает мук, так же как женщина умирающая под его тяжелым обжигающим кожу телом. Мне казалось что я все еще ощущала на себе неприятные касания рук кузнеца, и не смотря мои попытки смыть с себя эту грязь, кожа болезненно помнила его касания, его руки причиняющие боль, мучащие мое тело и уничтожающие добрый свет в моей погибающей душе.

Он не умер. Он все еще жил где-то в глубине своего сознания. Кузнец проклятый мной, сильно захворал, ко мне приходила его мать и молила меня поискать среди бабушкиных травяных настоях лекарство. Я же сославшись на глупость и молодость сказала что плохо слушала бабушку и не знаю назначение всех ее травяных зелий. Старуха дурно воспитавшая сына ушла ни с чем. Кузнец после хвори оправился, но стал странным замкнутым, пугливым, он не мог говорить, лишь мычал и хрипел словно умирающий старик. Ходил он медленно, а руки прежде сильные и выносливые, ослабли и он с трудом мог их поднять. Я видела его душу, что билась в агонии запертая в немощном теле молодого и прежде здорового мужчины. Несмотря на хворь его детородный орган был здоров, и изводил бедного кузнеца. Его манили изгибы женского тела, но он не мог даже коснуться женщины, он мог стоять невнятно что-то хрипеть при этом выпуская слюни, и пытаясь приподнимать свои руки. Когда я проходила мимо его дома, он сидел на завалинке под окнами и смотрел на меня. В его глазах я видела горесть и ненависть, он знал что это мое проклятье, знал что я ведьма но не мог сказать. Всегда ловя его взгляд на себе я дарила ему усмешку, и оправляла складки своего траурного наряда, только теперь этот наряд не символизировал горе об ушедшем в мир мертвых муже, а обо мне женщине потерявшей свою душу в боли и обиде. Женщине потерявшей веру в людей.

Я не торопилась творить зло, я лишь хотела защищать себя и своего ребенка, хотела чтобы обидчик получил по заслугам.

Но мрак словно плесень расползался по моей жизни, все больше погружая ее в мрак. Сила, которая таилась во мне, искушала меня, и заставляла смотреть на других людей с высока. Я не заметила как на мелкие склоки и злость в мою сторону обращают меня в зло. Я стала мстительной. За не справедливую грубость в мою сторону от соседки, я своим темным сглазом погубила ее урожай. За то что меня толкнул животновод, и смерил своим не добрым взглядом, и затаила злость и на него, и наслала на него хворь животных. После того как он появлялся в хлеву животные болели, но стоила ему не появляться там животные шли на поправку. Религиозные люди сразу смекнули, эту странную закономерность и отлучили животновода от животных, лишая его любимого дела.

Делая мелкие пакости своим односельчанам я чувствовала удовлетворение, и знала, что они это все заслуживают. Но когда в деревне все идет не так хорошо как хотелось люди начинают обращаться к Богам, прося защиты и ответов. И вот на очередном жертвоприношении волхв выкрикнул не своим голосом «ведьма», люди стали перешептываться и оглядываться, всматриваясь в знакомые лица, пытаясь уличить в знакомых ликах признак страшной ведьмы. Все люди стали косо смотреть друг на друга и примечать каждую мелочь которая случается после ссоры с тем или иным человеком. Мне пришлось затаиться. Я престала делать мелкие пакости селянам, погрузилась в материнство и стала наслаждаться жизнью, которую я могу выстроить собственными усилиями. Мой мальчик подрос, стал бегать с мальчишками, он был очень светлый, добрый и наивный, он не умел держать обиду и быстро дарил людям свое прощение не дождавшись их собственных извинений.

Я все еще поклонялась Чернобогу, несла ему дары и жертвы на его капище. Мое сердце успокоилось, ненависть не много угасла, я медленно но верно возвращалась к своим корням и стала как и бабушка травницей, у меня был собственный сад около дома с лечебными травами. Жизнь в поселении шла своим чередом.

Я помню то самое утро когда маленькое свечение, которое приносило свет в мою жизнь погасло. Утро было серое пасмурное, небо было затянуто тяжелыми дождевыми тучами, серость их плавно разбавлялась темными разводами. Воздух был тяжелый, он с тяжестью проваливался в горло и глубоко внутри царапал мои легкие, вороны слишком близко кружили около моего дома, я предчувствовала беду кружащую над моим домом.

Я отвлеклась на старушку что пришла просить помощи, у нее болели ноги и она просила травяной настой для того чтобы снять боль. Святомир играл около дома, из окна кухни я замечала его светлую макушку и не вольно улыбалась. Я сделала старушке травяной отвар, а потом предложила ей сделать мазь, чтобы облегчить ее страдание и боль точно ушла. Я не заметила как пролетело время, когда я вышла проводить старушку я заметила что моего сына нет во дворе, сердце замерло, кажется оно действительно перестало стучать, я забыла как дышать. Ступор продлился мгновение и я босыми ногами бросилась бежать, искать своего светлого мальчика.

Я выкрикивала его имя, спрашивала селян не видели ли они моего ребенка, кто-то стыдливо опускал взгляд, кто-то странно насмехался на до мной. Потом я увидела детей, они были на околице села и странно перешептывались, когда я их увидела, я поняла, что больше нет моего Святомира.

Я бежала босыми ногами по камням и веткам к реке, внутри будто рассыпались иголки, все тело кололо, воздух болезненно царапал мое горло с тяжесть проваливался во внутрь и ударял острой болью по легким.