Тень Язычества

Глава 14

Я тень, следующая за тобой!

Меня стали сторониться. Насмешливые взгляды сменили негодующие и опасливые. Я чаще стала выходить в поселение, чтобы чувствовать страх тех кто мог открыто смеяться надо мной. Они перешептывались, боясь, что я уловлю их разговоры о том что я служу темным силам. Но я все слышала как бы они не шептали, и ловя их растерянные взгляды насмехалась над ними.

В селе зверствовал голод, я тайком пробиралась в хлев обращаясь в дымчатую кошку и крала молоко, портила урожай ломала и путала пучки колосьев, молила о засухе, чтобы устья проклятой реки отнявшей моего ребенка пересохла. Селяне с трудом переживали мои мелкие шалости. Печали насланные мной заставляли селян злиться на собственных богов, которые не могли защитить людей поклонявшимся им. За голодом я наслала болезни, люди покрывались красными пятнами чесались, их сбивала с ног лихорадка, раны гноились придавая человеку мертвенный запах. Лишенная собственного дитя я крала нерожденных детей, превращая их пробуждение в ужас кровавых простыней и дикой боли в пустой утробе.

Сама того не замечая я упивалась людским горем, страдания придавали мне сил и радовали моего Бога.

Селение стало пустеть, изнуренные жители стали пугливы и недоверчивы, они косо смотрели друг на друга готовые перегрызть глотку ради хлебных крошек.

На очередном собрании, где собрались самые стойкие и молодые стали выяснения, куда пропали из боги, которые оберегали покой села не одно столетие. Все кричали, спорили, говорили что все несчастья это гнев богов. Ссоры стихли, когда в центр поселения вышла старуха, отшельница, дети в нее бросали камни, взрослые шептались, что она ведьма бросая на нее надменные взгляды.

- Ведьма! – прошептал хриплый голос, заставляя всех замолчать, оставляя только тишь наступающего вечера и потрескивание костра. – Среди нас, прислужница Чернобога.

Тишь нарушили удивленные возгласы, кто-то уставился на старуху желая обвинить ее в колдовстве, кто-то стал опасливо оглядываться, будто ведьма будет как-то по-особенному, выделяться из толпы. Я лишь еле заметно усмехнулась. Темная сила, таившаяся во мне будто бескрайняя река, вскружи мне голову заставляя верить в собственную неуязвимость и безнаказанность.

Послышались первые недоверчивые возгласы. Некоторые из селян не верили в ведьму, так как считали, что боги не допустят появления на этой священной земле мерзости. Другие же подозрительно осматривались, особенное внимание уделять молодым красивым женщинам, чью красоту не тронули насланные мною болячки. Раскол жителей шел полным ходом, они стали спорить и обвинять каждую женщину в колдовстве. И меня посетила одна простая мысль, что эти люди не просто заслужили насланные на них беды, а то что если их стравить между собой они сами уничтожат друг друга. Я видела, сколько в них гнили и ненависти. Люди, выглядевшие снаружи приятно, были уродливы внутри. Я поняла то что все случившееся был большей нарыв внутри меня, чтобы гниль, которой я заразилась от жителей вышла, мои мучения и страдания были платой за очищение.

- Стада баранов! – выругалась старуха, когда мужчины чуть не начали драку.

Она обернулась на меня, ее лицо на веки отпечаталось у меня в душе. Она смотрела не на мое лицо, а заглядывала куда-то глубоко вовнутрь, видя мою черноту. Она зла кто ведьма, я поняла это по ее глазам. Она смотрела с сожалением, в ее глазах было много горя, страданий. Ее лицо украшенное мелкими и крупными морщинами собирали картину пережитых лет, каждая морщинка несла в себе память о смехе, слезах, удивлении и даже растерянности. Глаза у нее были словно выдутые из раскаленного стекла, в них как и в моих не было жизни. Она была словно мое отражение через года, только она не свернула на тропу черных сил, хотя долго ходила вдоль нее, заступая не много закрая и пятная себя тьмой. Ее губы подрагивали, но она не говорила, ни единого слова, будто тоже смотрелась в искаженное зеркало с иным поворотом судьбы.

Из-за пояса своей длинной серой и перешитой рубахи она достала не большой сверток, я не успела его разглядеть, но внутри все сжалось, сердце затрепетало в крике «беги». Она бросила сверток в костер, дыхание перехватило, я закашляла и лишенная сил упала на колени, жадно пытаясь хвать недостающего воздуха.

- Ведем, всегда травили полынью, она очищает! – Проговорила старуха. Я бросила на нее свой недовольный взгляд, она поняла, что я не умру без последней жертвы. Она тоже ведала колдовство, только была на другом берегу от меня.

Силы стали медленно возвращаться, воздух наполнял меня силами и поднявшись на ноги я рванула прочь.

Мысли путались, кожу обжигал прохладный ветер и колючие ветви, но я продолжая бежать надеясь крыться в лесной чаше. Но люди бежали за мной, и вскрикивали «ведьма». Не знаю были ли у меня шансы сбежать, меня схватили мужчины, от них шел запах полыни, старуха дала им растение способное уберечь их от моих чар. Меня сильно ударили по голове, прокусив язык, я ощутила металлический привкус во рту.

Они вернули меня в село, и бросили в тень костров и деревянных идолов. Костры извергали удушающий запах полыни, но плохо от нее было только мне.

- Повесить ведьму! – вскрикнула старуха и ее голос слегка задрожал.

- Как это! – прозвучал удивленный вскрик.

- Сжечь надо, огонь очищает!

- Да! Сжечь ее! – Звучали громкие голоса.

- В реке поставить столб и повесить! – непреклонным тоном сказала старуха. – Через воду нечисть, не проступит, и сила ее темная останется в теле! Я сделаю букет из трав сковывающих ее внутри мертвого тела, похороним ее, а над могилой построим избу, и вхожи в эту избу будут только наши боги.

Я чувствовала страх собственных убивцев, их сердца дрожали, они боялись смотреть мне в глаза. Меня омыли водой из полыни, веревка на которой меня повесили, тоже была вымочена полынью, и скручена с травами. Меня повесили у края реки, под ногами ощущалась ее течение, прохладное и живое в отличие от моего тела.