Тень за ее спиной

2. Последний взгляд на шкаф

2. Глава

Общая спальня девочек приюта погружена в почти непроглядную тьму. Серебристое свечение луны в окнах едва достигает дальних углов комнаты. Воздух наполнен тяжёлым запахом старого дерева и слабым ароматом мелиссы. Мэй тихо подкрадывается к Лиззи, стараясь не разбудить других девочек. Кровать металлически поскрипывает, когда она аккуратно ложится рядом с подругой, которая беспокойно храпит в своём болезненном сне. Шепот Мэй рождается из страха и тревоги, разливаясь по комнате так тихо, что кажется, даже ветер за окном замирает, чтобы подслушать.

— Лиз, ты не поверишь, что случилось, — шепчет Мэй, её голос дрожит от волнения. — Лорд Стронгхолд... он оплатил моё содержание здесь... и теперь хочет взять меня к себе.

Лиззи медленно приходит в себя, её глаза едва приоткрыты, а морщины на лбу выражают беспокойство и сонное раздражение. Она приближает своё лицо к уху Мэй и шепчет:

— А вдруг он ну не знаю, может он запрёт тебя в своем замке и будет мучить? Зачем он заплатил за тебя, если не чтобы... — её голос затихает, и она вновь уходит в свои тревожные сновидения.

Мэй лежит, глядя в темноту над своей головой. Мысли о возможных мотивах лорда Стронгхолда взволнованно скользят по её сознанию. И она проваливается в сон словно в спасительный обморок.

Приют Торнфолла медленно просыпается под первыми лучами рассвета, освещая затхлый уголок библиотеки старинного приюта. Мэй, чувствуя невыносимую тревогу и неспокойствие, не в силах оставаться на своем месте, встаёт и тихо, словно призрак, прокрадывается в библиотеку к одному из старых шкафов. Открыв его, она забирается вглубь, окружённая пыльными книгами, которые давно забыли о чьих-либо прикосновениях. Воздух в шкафу тяжёл и пропитан запахом старой бумаги и мускуса, а пылинки в лучах утреннего света танцуют перед её глазами, создавая иллюзию звёздного неба.

Она обнимает колени, пытаясь согреться в холоде утренней библиотеки. Пару часов в неудобной позе и у Мэй онемело все тело. Мэй слышит, как ее ищут, затаивая дыхание. И вот неожиданно дверь открывается.

Сэмми, излюбленный ученик мисс Гудвин, появляется перед ней, его глаза сверкают холодным любопытством:

— Мэй, тебя все ищут, — его голос звучит радостно, и он смотрит на неё с искусственной заботой. — я позову Мисс Гудвин.

Мэй сжимается ещё сильнее, морщины страха на её лбу становятся глубже, а в глазах скапливаются слёзы неизбежности. Она не хочет выходить из своего временного укрытия, но выбора у неё нет. Сэмми тянет её за руку, хватка неумолима и холодна, как и его взгляд, он кричит:

— Она тут!

Мэй последний раз оглядывает шкаф, как последнее укрытие, они выходят в коридор, по которому уже бежит разъяренная мисс Гудвин. Мисс Гудвин, ухватив Мэй за запястье своей железной хваткой, тянет её по коридору к комнате высшего очищения. По мере их продвижения, шаги мисс Гудвин отдаются гулким эхом по мрачным, узким коридорам приюта. Стены, облупленные и покрытые слоем вековой пыли, словно тянутся к ним, создавая ощущение сдавливающего пространства.

«Твое неблагодарное поведение будет отмечено и ты будешь наказана, Мэй. Ты должна понять цену своей бесполезности и глупости», — резко произносит мисс Гудвин, её голос жёсткий и резкий, как лед.

Они останавливаются перед тяжёлой деревянной дверью комнаты очищения. Мисс Гудвин отпирает замок, и дверь открывается с тихим скрипом. Внутри — голые стены, окрашенные в тусклый серый цвет, и одинокий свет свечи освещает центр помещения, где стоит стул, превращённый в место наказания.

Мэй, с силой втащенная в комнату, почти теряет равновесие, но мисс Гудвин не ослабляет своего хвата. Она толкает Мэй к стулу, заставляя девушку встать на колени. Мисс Гудвин берёт плеть, свисающую со стены, её поверхность изъедена временем и годами.

«Сейчас ты узнаешь, что значит быть благодарной за всё, что мы для тебя сделали», — снова говорит мисс Гудвин.

Каждый удар плетью приходится с растущей силой, оставляя на коже Мэй красные, затем кровоточащие полосы. Слова мисс Гудвин смешиваются с звуками ударов, создавая мрачную мелодию: «Ты должна понять, что такое настоящая жизнь, Мэй!»

По мере того как наказание продолжается, слезы начинают беспрерывно течь по щекам Мэй, смешиваясь с кровью от ран. Она пытается стиснуть зубы и не кричать, но боль переходит все границы выносливости. В комнате витает запах железа и страха, а свет свечи мерцает, создавая жуткие тени на стенах, которые кажутся свидетелями этой жестокости.

«Надеюсь, ты усвоила урок, Мэй. И помни, что повторения подобного недопустимого поведения будут иметь ещё более серьёзные последствия,» — говорит мисс Гудвин, прежде чем тяжело закрыть за собой дверь, оставляя Мэй в темноте, среди эха своих стонов и хриплого дыхания.

Мисс Гудвин, с суровым выражением лица, отводит Мэй к выходу из приюта, где ее уже ждет карета. «Кучер рассказал, как долго он тебя ждал. И не думай, что он посочувствует твоим ранам. Он расскажет все лорду, а у него руки посильнее, будь уверена,» — холодно произносит она, подталкивая Мэй к дверям кареты.

— Но Лиззи! Я бы хотела с ней попрощаться!

— Сейчас идут уроки, ты и так всем принесла очень много проблем. Я не буду из-за тебя нарушать распорядок жизни приюта! Будь полезна, Мэй, служи лорду и приноси пользу своим служением себе и всему миру.

***

Мэй, измотанная, мучаясь от боли, тяжело забирается в карету, думая и скорбя о Лиззи. Карета тронулась, и долгая поездка началась. Жесткие толчки и скрипы старых колес напоминают Мэй о каждой полученной ране, а ветер, проникающий сквозь щели, приносит холод и влагу.