Тень за ее спиной

9. Тайные знания

В комнате полумрак. Солнечный свет просачивается сквозь щели в тяжёлых шторах, дрожит на полу призрачными тенями. Мэй сидит на краю кровати, её плечи опущены, руки безвольно лежат на коленях. Усталость цепляется за мышцы, словно липкая паутина, мысли вязнут, будто застряли в глубоком омуте. Она медленно проводит ладонями по лицу, с усилием сбрасывая оцепенение.

Тихий стук в дверь.

— Мисс Мэй?

Женский голос — мягкий, но с едва заметной настойчивостью.

— Да?

— Лорд ждёт вас в саду. Говорит, пора собирать травы.

Мэй на мгновение закрывает глаза. Оставаться в этой комнате — всё равно что добровольно запереть себя в клетке с собственными мыслями. Нет, она выберет яркий дневной свет , свежий воздух, запах зелени, шорохи земли под ногами.

Она поднимается с кровати, движения медленные, как у человека, идущего по воде. Длинные платья для сада не подходят: слишком громоздкие, цепляющиеся за каждый куст. Она надевает простую льняную рубашку, чуть мешковатые тёмные штаны, плащ, завязанный у горла, чтобы отогнать лесную прохладу. В удобных кожаных ботинках её шаги бесшумны.

Когда она выходит из дома, сад уже наполнен дневными ароматами — густыми, пряными, с лёгким привкусом влажной земли.

Воздух дышит легким зыбким осенним теплом. Высокие кусты шепчутся под лёгким ветром, лаванда тихо покачивается, словно прячется во тьме. Лорд идёт впереди, его движения точны, как у человека, привыкшего работать руками. Мэй следует за ним, всматриваясь в тени, которые кажутся живыми.

— Мы выращиваем эти растения сами, — говорит он, касаясь узких тёмно-зелёных листьев на высоком кусте. — Им нужно внимание. Они привередливы, но если их понять, они отплатят силой.

Он срезает несколько листьев серебряным ножом — коротким, сияющим в солнцем свете, как хищный клык. Листочки падают в его ладонь, и он подносит их к лицу, вдыхая аромат.

— Валериана. Успокаивает, но если переборщить… — Он многозначительно наклоняет голову. — Человек засыпает так глубоко, что может и не проснуться.

Мэй берёт протянутые листья. Запах лёгкий, терпкий, в нём есть что-то странное, неуловимо тревожащее.

Лорд протягивает ей нож.

— Попробуешь?

Она сжимает рукоять, холод металла быстро согревается в её ладони. Лезвие скользит по стеблю, но срез выходит неровным, будто трава сопротивляется. Лорд наблюдает, выдыхает едва слышный вздох — не раздражённый, скорее насмешливый.

— Не так резко. Она должна тебе доверять.

Он накрывает её руку своей, направляя движение. Его пальцы тёплые, уверенные, но осторожные. Она едва слышно втягивает воздух. Второй срез выходит чище.

— Лучше.

Они собирают ещё немного лаванды, розмарина. В этом есть нечто большее, чем просто сбор растений. Что-то значительное, скрытое под слоем обычных движений.

Когда мешочек наполняется, Лорд вдруг говорит:

— Теперь — в лес.

Она удивлённо смотрит на него, но он уже идёт к калитке.

Лес встречает их тяжёлым, густым воздухом, запахами сырого мха, коры, прелой листвы. Здесь темнее, чем в саду, тенистые ветви сплетаются над головой, образуя крышу, пронзаемую редкими лунными лучами.

— Здесь всё другое, — Лорд отводит в сторону ветку. — Дикая природа не прощает ошибок.

Он останавливается у куста, его ягоды алые, гладкие, похожие на капли крови.

— Белладонна, — говорит он, касаясь их пальцами. — Она даёт видения. Или отнимает их навсегда.

Мэй чувствует, как по коже пробегает холод.

— Откуда вы знаете всё это?

Лорд не сразу отвечает. Проводит рукой по стеблям, словно вспоминает.

— Моя мать меня научила.

Она смотрит на него, пытаясь уловить что-то в его лице, в голосе.

— Где она теперь?

Он аккуратно вырывает из земли корень, пальцы испачканы тёмной землёй.

— Живёт у моря. Там, где ветер так силён, что сбивает с ног. Люди боялись её знаний. Говорили, что она ведьма.

Он усмехается, но в этой усмешке нет веселья.

— Она учила меня с самого детства. Говорила, что каждое растение — это тайна, и только терпеливый сможет её разгадать.

Мэй ожидала услышать что-то другое: трагедию, одиночество, потерю. Но его мать жива.

— Вы навещаете её?

Лорд улыбается — тонко, без радости.

— Она не любит гостей. Даже если ее сына. Но это и хорошо.

Мэй на мгновение теряет дар речи.

— Но… это же ваша мать.

Лорд поворачивается к ней, и в его взгляде появляется что-то ледяное.

— Не все родители хотят видеть своих детей. Она передала мне знания, сохранила нам жизнь и свободу — это лучшее, что она могла сделать, но требовать ее жить рядом и радоваться моему присутствию... И да, это не ваше дело.

Лорд замолкает. Мэй смотрит на его потемневшее лицо.Она не помнит своих родителей. И ей сложно понять, как можно отказаться от семьи, которая у тебя есть.

Лес слишком тихий.

Лорд медленно раздвигает ветви, указывая ей на серо-зелёные стебли с крошечными цветками.

— Продолжим? Вот это чабрец. В сочетании с лавандой помогает при бессоннице.

Она срезает несколько стеблей, в тишине леса звук ножа по стеблю кажется слишком резким.

Но её мысли остались не здесь. Они кружат вокруг его слов, вокруг женщины, которая живёт у моря и знает секреты трав. Вокруг мужчины, который носит в себе её знания, но не хочет ее видеть. Это выглядит эгоистично и жестко.

Лес постепенно редеет, кустарники уступают место высоким деревьям, их кроны расступаются, впуская серебряный свет луны. Воздух здесь тяжёлый, напитанный запахами сырой земли и трав.

Лорд останавливается первым. Он перевязывает собранные травы в тугие пучки, закрепляя их тонкой бечёвкой, затем перекидывает мешочек через плечо и делает знак следовать за ним.