Тень за ее спиной

11. Либо

Мэй пытается выдернуть руку, но хватка Арчибальда слишком крепкая. Её сердце бьётся так громко, что она боится, будто он слышит этот стук. Она отчаянно ищет взглядом выход из ситуации, но люди вокруг спешат по своим делам, никто не обращает на них внимания, или делают вид, что не обращают. Подобные сценки в таком городе, видимо, никого не удивляют: кто-то в ссоре, кто-то в беде, — зачем вмешиваться?

— Пустите меня, — тихо говорит Мэй, чувствуя, как во рту пересыхает, а по затылку катится капля пота. — Я не делала ничего плохого.

— Конечно, не делали, — едко усмехается следователь. — Просто оказались не в то время и не в том месте, верно? Или, наоборот, именно в том?

Арчибальд наклоняется ближе, и Мэй слышит его дыхание, пропитанное запахом дешёвого табака. Он почти шипит:

— У вас был мотив, мисс Мэй. У каждой из молодых девушек, выросших в приюте, может быть своя причина избавиться от соперницы.

Мэй не верит своим ушам:

— Какой ещё соперницы? — она пытается говорить твёрдо, но в голосе звучит испуг. — Лиззи была моей подругой, мы делили последнее, и…

— И что? — отрезает Арчибальд. — Иногда именно те, кто ближе всех, и наносят самый сильный удар. Может быть, у вас случилась ссора? Может, вы боялись, что она расскажет кому-то секреты, о которых никто не должен был знать? А может, у вас обеих был интерес к одному и тому же человеку?

— Как вы смеете… — Мэй чувствует, как внутри закипает ярость. Она пыталась держаться холодно-спокойно, но теперь у неё словно прорывается душевная плотина. — Я ни за что не тронула бы Лиззи. Да, мы из приюта, но это не означает, что мы готовы друг друга убивать!

— Отпустите её. Немедленно.

Мэй замирает, чувствуя, как слова Арчибальда вгрызаются в сознание, но тут же перегорают в раскалённый узел страха и обиды. Он всё ещё сжимает её запястье, его пальцы впиваются в кожу, и боль становится всё отчётливее. Прохожие оборачиваются, но никто не спешит вмешаться — ведь Арчибальд носит отличительные признаки королевского следователя, а значит, с ним лучше не спорить.

— Вы, похоже, вполне привыкли к роли жертвы, — произносит он издевательски, понижая голос. — Но, может быть, вы намного опаснее, чем кажетесь, мисс Мэй?

Мэй старается вырвать руку, однако захват слишком силён. Её глаза предательски наполняются слезами, она пытается моргать как можно реже, чтобы не разрыдаться прямо сейчас — но трясущийся подбородок и дрожащие губы выдают её состояние.

— Пустите… меня… — выдавливает она, глядя ему прямо в глаза.

— Вы не в том положении, чтобы указывать, — отзывается Арчибальд. Его губы сжимаются в прямую, холодную линию.

— Что вы делаете, следователь? — голос Марка звучит негромко, без резких нот. — Отпустите мисс Мэй.

Арчибальд бросает быстрый взгляд на человека, осмелившегося вмешаться. Он хмурится.

— Это допрос, — процедил он сквозь зубы. — И я имею полное право задавать вопросы.

— Сомневаюсь, что вы имеете право причинять ей боль, — коротко парирует Марк. — Или избивать.

Секунду они смотрят друг на друга, будто взвешивают, кто сильнее. Медленно, с подчёркнутой неохотой, он выпускает руку Мэй. Девушка тут же прижимает её к груди, ощущая пульсирующую боль.

— Я уверен, мисс Мэй ответит на ваши вопросы, когда для этого будет назначено официальное время и место, — говорит Марк спокойнее. — Но не посреди улицы и не таким образом.

Арчибальд снимает шляпу и с нажимом отряхивает воображаемую пыль с полей, словно вымещая досаду на кусочке ткани. Затем возвращает головной убор на место и смотрит на Мэй сверху вниз.

— Не радуйтесь слишком рано, мисс, — произносит он, опустив голос до опасного шёпота. — Я выясню правду. И если эта правда окажется не в вашу пользу — вы ответите по всей строгости закона.

— Я… я ничего не делала, — выдыхает Мэй, со злостью глядя на него.

Но Арчибальд, уже не слушая, поворачивается и шагает прочь. Оставшись вдвоём, Мэй и Марк ещё некоторое время молча стоят на месте. Солнце высоко, воздух тёплый, но Мэй пробирает дрожь — смесь ужаса, унижения, злости и благодарности к Марку.

— Спасибо, — тихо произносит она наконец, поднимая на него глаза.

— Вы в порядке? — спрашивает он в ответ, и в его взгляде сквозит забота.

Она опускает голову, не зная, что сказать. Её взгляд скользит по собственной руке — на запястье уже виднеются красные следы от грубых пальцев Арчибальда.

— Всё нормально, — врёт она. Голос звучит сдавленно, словно в горле застрял комок. — Я… я просто не ожидала…

— Не переживайте, он злится, — говорит Марк, оглядываясь туда, где затерялся в толпе суровый силуэт следователя. — Он ничего не нашел и следствие не движется, но вы в безопасности.

Мэй тихо кивает.

— Мне нужно вернуться в замок, — говорит она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, но без злости.

Её внезапно накрывает чувство, что каждый встречный смотрит на неё — вот та девушка, которую так грубо допрашивал сам следователь, а вдруг она преступница?

— Пойдёмте, — Марк качает головой и её за локоть.

Дорога кажется бесконечно длинной, хотя на самом деле несколько кварталов и не длинная дорога вдоль леса, минут пятнадцать. Мэй ловит на себе любопытные, а порой и испуганные взгляды прохожих. Они выходят на дорогу вдоль леса.

— Не смотрите на них, — говорит Марк негромко.

Марк и Мэй идут по дороге, покрытой сетью узких трещин, будто когда-то здесь текла вода, но солнце давно испарило всю влагу, обнажив лишь ломкие слои земли. При каждом шаге поднимается невесомое облачко пыли, почти сразу оседающей обратно — возникает ощущение, что сама дорога не хочет отпускать ни пылинки прочь.

Над головой висит ровное, чуть приглушённое солнце, его свет словно проходит сквозь невидимую мутную плёнку.