Тень за гранью

Глава VI: Духи зелёной тьмы

Торин Валтэр стоял у входа в храм, его ножи, холодные и тяжёлые, покоились в ладонях, готовые к броску. Каменные ступени, поросшие мхом и тронутые трещинами, вели в зияющий проём, где тьма была гуще, чем в ночном лесу. Храм возвышался над поляной, его шпили, словно когти, царапали низкое небо, а руны, вырезанные на стенах, пульсировали слабым светом, как умирающие звёзды. Воздух пах сыростью, плесенью и чем-то ещё — едким, как запах палёной кости, что Торин знал слишком хорошо. Магия. Он ненавидел магию. Она была как змея: красивая, пока не укусит.

За его спиной отряд готовился к входу. Ролгар, с луком на плече, проверял стрелы, его шрамы блестели в тусклом свете, что пробивался сквозь кроны. Нарон, чей алый плащ был теперь скорее лохмотьями, стоял у ступеней, его глаза, холодные, как зимнее небо, были прикованы к рунам. Лира, с татуировками, что слегка светились, шептала что-то Лине, чьё лицо было бледным, но глаза горели, как у человека, что видит больше, чем хочет. Торин не доверял ни одному из них — ни Нарону, что принёс тени, ни Лире, чья магия пахла бедой, ни даже Ролгару, чья преданность дочери делала его слепым. Но он шёл с ними. Не потому, что верил в их дело, а потому, что знал: тени, что крались за ними, не отпустят его, пока он не увидит конца.

Лес вокруг храма молчал, но Торин чувствовал, как он наблюдает. Духи, о которых говорила Лира, не ушли — их шёпот, мягкий, как шелест листвы, всё ещё витал в воздухе, и Торин, хоть и не верил в сказки, не мог избавиться от ощущения, что за каждым деревом прячутся глаза. Он стиснул ножи крепче, его шрам на щеке, память о той ночи в лесу, заныл, как старый долг.

— Мы теряем время, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым, как удар молота. — Если храм — ловушка, то стоять здесь — не лучше.

Нарон обернулся, его взгляд встретил глаза Торина, и на миг между ними повисла тишина, тяжёлая, как предгрозовой воздух. Торин видел в Нароне то, что ненавидел в себе — тень прошлого, что не отпускает. Но он не отвёл взгляд.

— Ты прав, — сказал Нарон, его голос был холодным, но в нём была решимость. — Мы идём внутрь. Но будь готов. Это не просто храм.

Ролгар хмыкнул, натягивая тетиву.

— Храм, тени, духи — мне плевать. Если Лина была здесь, я найду её след.

Лира, стоявшая рядом с Линой, подняла глаза, её татуировки запульсировали, как сердце.

— Это место живое, — сказала она, её голос был низким, с восточным акцентом, что резал слух, как нож. — Оно помнит. И оно не любит гостей.

Торин сплюнул на землю.

— Пусть не любит. Я не гость. Я пришёл за ответами.

Лина, молчавшая до сих пор, заговорила, её голос был тонким, но ясным, как звон колокольчика.

— Они ждут нас, — сказала она, её глаза были устремлены в тьму храма. — Они знают, что мы пришли.

Торин почувствовал, как холод пробирается под кожу. Он не верил в духов, но слова Лины, её взгляд, что видел за грань, заставляли его сомневаться. Он посмотрел на Нарона, затем на храм, и его пальцы сжали ножи крепче.

— Тогда не будем их разочаровывать, — сказал он и шагнул к ступеням.

Внутри храма было холодно, как в могиле. Тьма, густая и липкая, обволакивала, и свет факела, что держал Ролгар, казался слабым, как дыхание умирающего. Каменные стены, покрытые рунами, светились, но их свет был не тёплым, а холодным, как лунный. Пол, выложенный плитами, был усыпан пылью и костями — мелкими, птичьими, но Торин заметил и другие, длинные, слишком похожие на человеческие.Его шаги эхом отдавались в тишине, и он чувствовал, как храм наблюдает, как его стены дышат, как живое существо.

Отряд двигался медленно, их тени, отбрасываемые факелом, танцевали на стенах, сливаясь с рунами. Нарон шёл впереди, его меч был наготове, но Торин видел, как его плечи напряжены, как будто он ждал удара. Лира, держа Лину за руку, шептала заклинания, её татуировки светились ярче, чем руны. Ролгар, с луком в руках, смотрел по сторонам, его шрамы блестели в полумраке. Торин держался позади, его ножи были готовы, а глаза искали движение в тенях.

— Это место… — начал Ролгар, его голос был низким, но эхо сделал его громче. — Оно не мёртвое. Оно спит.

Лира кивнула, её глаза сузились.

— Это сердце леса, — сказала она. — Здесь магия течёт, как река. Но она… отравлена.

Торин хмыкнул, но его рука сжала нож крепче. Он не верил в магию, но чувствовал, как воздух давит на грудь, как шёпот, что он слышал в лесу, становится громче, вплетаясь в его мысли. Он знал этот шёпот. Он слышал его в ту ночь, когда ночные твари оставили его умирать, когда их когти рвали его плоть, а глаза, горящие, как угли, смотрели в его душу.

Они вошли в главный зал, огромный, с потолком, что терялся в тьме. В центре стоял алтарь, вырезанный из чёрного камня, его поверхность была покрыта рунами, что светились ярче, чем на стенах. На алтаре лежал свиток, пожелтевший, но целый, и Торин почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он знал этот свиток — тот самый, что они видели в доме у реки, с знаками, что светились, как глаза.

Лина, стоявшая рядом с Лирой, вскрикнула, её рука указала на алтарь.

— Это оно, — прошептала она. — Они хотели, чтобы я открыла его.

Нарон шагнул к алтарю, его меч опустился, но Лира остановила его, её рука легла на его плечо, твёрдая, как железо.