Тень за спиной

5

- Может, всё-таки сабля? – с надеждой спросил Таман, не веря, что сын решил выбрать для себя оружие пастухов.

Аяз покачал головой. Кнут идеально ложился в его ладонь. Мальчик размахнулся и щелкнул кнутом в воздухе. К его удивлению, красивого удара не получилось, плеть безвольно упала на землю.

- Аяз, я могу тебя учить только сабле или кинжалу, – продолжал уговаривать хан. – Кнут – это совсем не моё.

- Я выбрал, дадэ, – иногда сын бывал на редкость упрям. – Я хочу кнут.

- Что ж, – кивнул отец. – Лучший из известных мне мастеров уже очень стар, но еще жив. Я отвезу тебя. Если он возьмется тебя учить – я согласен. Если нет – будем думать.

Наймирэ, узнав, что Таман собрался увезти сына на другой конец Степи и, возможно, оставить там с чужим человеком на долгое время, пыталась возражать.

- Таман, он же еще маленький, – говорила она. – Ему и девяти нет. Обычно мальчиков учат с десяти.

- Твой сын – настоящий мужчина, – сумрачно отвечал хан. – И рука у него твердая. Он хочет учиться – пусть учится.

Женщина опустила глаза, пряча ненависть за густыми чёрными ресницами. Муж просто выводил ее из себя. Сначала этот младенец, эта девочка! Он сказал, чтобы жена полюбила ее, как дочь, но разве можно полюбить живое доказательство того, что он спал с другой женщиной? Нет, Наймирэ не наивная девочка. Мужчины не хранят верность своим женам. Они заводят наложниц, да и просто могут взять понравившуюся женщину. С чего она решила, что ее муж другой?

Отчего-то муж к "своей" дочери относился куда трепетнее, чем к остальным детям, даже имя ей дал в честь своей матери – Эмирэ. Он любил брать ее на руки и вглядываться в сморщенное личико. Чьи черты он там ищет? И кто та женщина, которая родила ее? Отчего он забрал ребенка? Отчего просто не привел вторую жену? Отчего каждый раз так плотно сжимает губы и отводит глаза?

Сразу по возвращении из своей поездки, Таман собрал отряд своих верных слуг, тех, кого он действительно считал достойными доверия, коротко рассказал, отчего он сжег стан арына Кумара и разослал их поведать всей Степи, какое наказание ждет тех, кто нарушает его указы. Сколько таких девочек в дальних станах? Если бы он мог, он бы поехал везде и лично перерезал глотку каждому насильнику. Как можно так относиться к своим женщинам, Таман понять не мог. Он жил и в Галлии, и в Славии и ясно видел всю отвратительную дикость подобных обычаев. Но хан понимал, что пройдет много лет, прежде чем что-то изменится. Пока не сменится поколение, пока арынами не станут те, кто сейчас учится в университетах и торгует в больших городах, контролировать столь большие территории очень сложно. Но отнюдь не невозможно. И начинать нужно уже сейчас. Вот решит вопрос с обучением сына и сам лично проедется по дальним станам.

Этого Наймирэ тоже не понимала. Испокон веков в Степи девочек выдавали замуж родители. Что в этом дурного-то? Предназначение женщины – быть женой и матерью. Но потом она вспоминала, как с детства хотела только одного мужа. А если бы родители тогда отдали ее кому-то другому? Как бы она жила без Тамана? Она представила – и по-настоящему испугалась.

Он хороший муж. Лучший. И обиду на него таить за то, что он мужчина – глупее не придумаешь. Он всегда возвращался к ней, даже из Галлии, где сейчас живет его шабаки. И ребенок – это всего лишь ребенок. И если это ребенок Тамана, его кровь и плоть – то она научится его любить.

---

Гийдо выглядел дряхлой развалиной. Из него едва ли не сыпался песок. Совершенно лысый, с коричневым морщинистым лицом, тонкими руками и кривыми от постоянной езды ногами, старик, моргая и щурясь, внимательно разглядывая Аяза. Да чему он может научить? Это же и не человек уже, а наполовину мертвец!

- Гийдо-тан, – низко поклонился старцу степной хан. – Мой сын хочет учиться воевать кнутом.

- А не слишком ли он хорошенький для этого оружия? – неожиданно спросил старичок. – Кнут – он не для девчонок! Хотя при правильном подходе даже девочку можно обучить драться. Но рука нужна твердая.

- У него твердая рука, – мрачно сказал хан и добавил что-то на древнем степном наречии, которого Аяз не понимал.

Старик задал несколько вопросов. Хан ответил.

- Ладно, – кивнул Гийдо. – Встань здесь, девочка. Возьми свой кнут и попробуй сбить эту ветку.

Он воткнул в землю сухой прут, которым только что чесал нос, примерно в метре от мальчика. Аяз нахмурился: задание показалось ему слишком простым. Обиженный на то, что его назвали девчонкой, он сшиб ветку с первого удара.

- Хорошо, – кивнул старик. – А теперь сдвинь с места этот камень.

Он положил на то же место довольно большой округлый булыжник. Аяз тотчас сообразил, что нужно бить так, чтобы обвить камень, потому что просто ударом ему сил не хватит его сдвинуть. Мальчик втайне от отца давно уже пробовал играть с кнутом самостоятельно, а потому не сомневался в своих силах. Задуманное удалось ему со второй попытки. Кончик плети обвился вокруг камня, Аяз дернул – камень откатился в сторону.

- А расколоть его сможешь? – с любопытством спросил Гийдо.

- Камень? Кнутом? Это невозможно!

Старик улыбнулся и, взяв у мальчика кнут, казалось, лишь едва пошевелил запястьем. Только камень от щелчка плети раскололся пополам. Аяз раскрыл рот.