Тенебрис. Ложь света

Глава 13. Символика смерти

Кейран аккуратно откинул простыню полностью, обнажая всё тело Коры. Я видела, как его челюсть напряглась, но руки оставались твёрдыми, а движения – уверенными. Он словно на миг стал профессионалом в данной области, отключив эмоции.

– Начнём с очевидного, – произнёс он, указывая на треугольник ран на груди. – Это не просто раны. Это входные точки для извлечения жизненной силы. Видишь, как они расположены? – Он провёл рукой над телом, не касаясь кожи. – Треугольник направлен вниз, к сердцу. Это классическая форма некромантических ритуалов. Символизирует поток энергии из верхнего мира в нижний. От жизни к смерти.

Я записывала, стараясь не смотреть на лицо Коры. Легче было воспринимать это как задачу, головоломку, которую нужно решить.

– Глубина разрезов неодинаковая, – продолжал Кейран, наклоняясь ближе. – Верхние два – поверхностные. Несколько сантиметров. Но нижний, у сердца... – он замолчал на секунду. – Он намного глубже. Почти достигает самого органа, но не повреждает его. Это требует невероятной точности. Знания анатомии.

– Или магия исцеления, – предположила я.

– Возможно, – он кивнул. – Но даже с магией нужно знать, куда резать. Один промах, и кровь хлынет слишком быстро, жертва умрёт до завершения ритуала. Нет, это работа того, кто понимает тело. Либо целитель, либо...

– Либо кто-то, изучавший символику смерти, – закончила я, используя термин, который слышала в академии.

Символика смерти. Так здесь называли изучение смерти, её причин, методов определения. То, что в моём мире назвали бы медициной преступлений. Редкая специализация, которую преподавали только на старших курсах и только тем, кто планировал работать в структурах Совета. Следователям, военным медикам, тем, кто должен был разбираться в убийствах и их методах.

Кейран посмотрел на меня с удивлением.

– Ты знаешь этот термин?

– Читала, – уклончиво ответила я. Не стоило рассказывать, где именно и при каких обстоятельствах.

Он изучал моё лицо секунду, потом вернулся к телу.

– Хорошо. Тогда ты поймёшь, что я имею в виду. Посмотри на запястья. – Он осторожно поднял одну из рук Коры, показывая круговые ожоги. – Это не обычные ожоги. Видишь рисунок? Спиральный, с зазубринами по краям. Это след от магического инструмента. Скорее всего, браслеты или кандалы, заколдованные для проведения ритуала Отметки Поиска.

– Но зачем оставлять следы? – спросила я. – Если они хотели скрыть то, что делали...

– Не хотели, – перебил он. – Следы – часть ритуала. Метка должна быть активирована перед жертвоприношением. Она делает жертву... восприимчивой. Открывает барьеры между её жизненной силой и внешним миром. Без этого извлечение энергии заняло бы слишком много времени.

Он говорил так спокойно и буднично, словно обсуждал рецепт приготовления зелья, а не пытки и убийство. Но я видела, как дрожали его пальцы, когда он опускал руку Коры обратно. Видела напряжение в плечах, которое не удавалось скрыть плащом. Кейран мог разбираться в символике смерти, но всё равно в этой сфере не работал.

– Горло, – он указал на разрез на шее. – Это финальный удар. Но не сразу смертельный. Видишь угол? Лезвие вошло под наклоном, перерезав артерию, но не полностью. Я бы даже сказал, совсем чуть-чуть, что удивительно. Возможно, был использован заговор тела. Кровь текла медленно, давая время на что-то ещё.

Я посмотрела на символы, вырезанные на животе Коры.

– На это? – спросила я, указывая на спиральный узор.

Кейран кивнул, и его лицо потемнело.

– Да. Это... это худшая часть. – Он взял мой блокнот, перелистал страницы с зарисовками. – Эти символы я видел в северных провинциях. Они часть ритуала переноса. Культисты вырезают их на теле жертвы, ещё живой и в сознании, чтобы...

Он замолчал, сжав блокнот так сильно, что пальцы побелели.

– Чтобы что? – тихо спросила я, хотя часть меня не хотела знать ответ.

– Чтобы записать её страдание, – выдохнул он. – Боль, ужас, отчаяние – всё это становится частью ритуала. Усиливает магию смерти, делает её более... мощной. – Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то сломанное. – Кора была жива, когда это делали. Они хотели, чтобы она чувствовала каждый разрез. И понимала, что с ней происходит.

Холод ледника больше не ощущался – всё тело онемело от ужаса того, что я услышала.

– Как долго? – выдавила я. – Как долго она... страдала?

Кейран закрыл глаза, и я увидела, как по его лицу пробежала гримаса боли.

– Судя по ранам и их заживлению... – он открыл глаза, и взгляд был пустым. – Часы. Может, три или четыре. Они растянули это настолько, насколько могли.

Я почувствовала, как внутри всё переворачивается. Три-четыре часа пыток. Медленной, методичной агонии. И никто не пришёл. Никто не услышал крики. Никто не спас её.

– Почему ты так много знаешь об этом? – спросила я, и голос прозвучал хрипло. – О символике смерти, о ритуалах, о том, как... как определять время страдания по ранам. Это не то, чему учат даже на старших курсах.

Кейран отвернулся, глядя на металлическую стену ледника.