Теньград. Город сумерек.

Глава восьмая. Неприятности ходят по пятам.

Когда ты что-то хочешь утаить, то должен чётко понимать: рано или поздно эта информация всё равно вскроется, как не старайся оттянуть момент до последнего. Чем сильнее хочешь утаить - тем больше шанс этому всплыть на поверхность в самый неожиданный момент. 

Особенно когда не особо хорошо умеешь лгать или скрывать. Всё становится видно по лицу.

В этом порок Эстель. 

Поэтому она проснулась на закате дня от интенсивной тряски собственного плеча. Аден стоял напротив её кровати с широко распахнутыми глазами, сжимая одной ладонью разорванное по низу платье, а второй пытаясь разбудить девушку. Взгляд изумрудных глаз метался от пустой застеленной кровати Сомнианта, до сжавшегося тела Эстель в комочек, будто та опасаясь чего-то. 

— Какого дьявола, вчера произошло? 

Парень уже был одет и причесан, но по скрученному в клубочек одеялу и смятой подушке на его кровати стало понятно, что тот ещё не выходил никуда надолго. Наверное он хотел проверить самочувствие сестры и невольно заметил тряпье вместо нормальной одежды.

Девушка сонно и медленно присела на кровать, подгибая ноги под себя и кутаясь ещё больше в пододеяльник, посматривая в окно: луна уже начала приподниматься над горизонтом, начинались сумерки. Её неожиданно пробил озноб и тело затрясло как в лихорадке. Вот и результат спокойствия в экстренной ситуации и эмоциональной встряски по прибытию.

Ткань, раньше бывшая красивым платьем, медленно спала на белую простынь, протекая через разжавшуюся хватку парня. Аден в испуге шагнул назад, будто от дикого зверя, а после быстро переменился - кинулся заваривать травы. 

Младшая Морокко не хотела думать ни о чём, но прошедшая ночь всплывала в голове, а точнее кровавое начало дня. Перед глазами как фотопленкой всё чаще мелькали кадры: кровь; тела мертвых людей; она пыталась обработать раны, пачкая ладони в алом; не могла вымолвить ни слова, проглотив язык. Руки невольно повернулись ладонями вверх, выглядывая из под одеяла. Запекшаяся кровь осталась под ногтями.

Осознание всего произошедшего пришло к ней во второй раз. Сейчас просто легкая тряска и тяжесть в голове. Теперь всё будет хорошо.

Пришлось вспомнить, как перед рассветом подкосились ноги, когда Эстель попыталась подняться с пола и улечься на кровать. Её благополучное падение наверняка слышал весь этаж, а если и нет, то соседние комнаты - точно. Сомниант не успел вовремя предотвратить падение, хоть и видел, как подруга неожиданно ослабела. 

Ноктис тогда аккуратно перенёс её на кровать, а когда солёные гроздья слёз полились с глаз Морокко, то пытался успокоить ту. Девушка неожиданно схватилась за рубашку парня, где тоже кое-где заметила мелкую россыпь алых капель, будто за последнюю опору в этом мире, давясь собственным долгим плачем. Беззвучным, но громче любых истерик. 

Когда железная хватка маленьких ладоней ослабла, то парень по-дружески потрепал Эстель за плечи, отстраняясь и заваривая ей лекарство. После поданной им кружки с чаем, он проследил как девушка размеренно пила напиток, а после сразу же покинул комнату. Ему следовало сообщить Агапиту об произошедшем в городе инциденте. Только тогда подросток спокойно сможет уснуть, конечно при том условии, на сколько это было возможно после всего произошедшего.

Взгляд ещё раз пал на нетронутую кровать по правой стороне от стола. Значит не вернулся. А Морокко отрубило прям с чашкой чая, что валялась перевернутая около кровати. Хотя бы лужи не было видно, значит допила.

Аден подошёл к сестре, аккуратно присаживаясь на кровать и притягивая младшую к себе. Девушка уткнулась носом в родной изгиб шеи, сразу же чувствуя, как тревога растворяется из души, и как сердце начинает биться спокойней. Вот он, единственный родной человек, которому она осталась нужна, что всегда поддержит и поможет ей. Вот он. Прямо перед глазами. Знакомый запах из детства ударил в голову: свежая трава, как когда они сутками проводили в саду; мускусный запах от поношенной одежды и кожи; запах древесины, а ведь раньше он к себе прижимал сделанную на заказ гитару, как последнее сокровище. Интересно куда она делась?

Но не прошло и пяти минут, как расслабленный парень неожиданно вздрогнул, напрягаясь в объятьях сестры. Эстель насторожилась, осторожно отодвигаясь от Адена. Зелёные глаза в сумерках были ещё ярче, мутнее, но в них не было привычной искры, лишь плотная трясина. На мгновение Эстель стало не на шутку страшно.

— А теперь, дорогая сестрица, изволь объяснить, что такого вчера произошло, что платье разорвано, кружка на полу, Сомнианта нет в комнате, а ты вся такая зашуганная. Нет, я ещё не договорил, Эстель Морокко. — девушка замерла с раскрытым ртом от удивления. Он впервые её отчитывал. И в родном тембре не было привычного задорства, — Почему сейчас объявили незамедлительную явку всех учеников обратно в академию во время летних каникул? И будет через тридцать минут будет проводиться первый на моей памяти обыск всех комнат. Причем не самими учителями, а Смотрящими.

Парень неожиданно соскочил на пол, резко, но осторожно, поднимая следом девушку за локоть. От удивления младшая Морокко громко охнула, всё же удерживаясь на ногах. 

— Поэтому советую тебе быстрее переодеваться в школьную форму и рассказать всё в мельчайших подробностях. Я отвернусь. 

Парень демонстративно подошёл к окну, свободно делая взмах левой рукой. Тумбочка пустующей кровати неожиданно двинулась в сторону, подперев дверь. Боится, что они не успеют разъяснить все детали.

— Аден… послушай, — начала она, делая шаг вперёд, но замерла, увидев за окном пустые улицы Теньграда. В такое время, когда обычно город просыпается, и никого нет.

— Эстель, соберись. Мне ещё следует наложить на тебя эфирную оболочку, это будет дольше, чем если бы это делал Сомнианта. Времени и так нет. 

— Поняла.

Девушка быстро пригнулась, доставая из своей тумбочки нужные вещи, стягивая с себя попутно тряпки, когда-то бывавшие красивым платьем. Взгляд зацепился за красное пятно на балетках на ногах, быстро стирая его одним из лоскутов, а после переобуваясь в туфли.