Тени Амиран. Черный рыцарь для неженки

*****

- Казе мотался по разным приютам, в приемные семьи не брали... Для военной стези не подошел. Проблемы со здоровьем, успеваемость в школе никакая.

- Где он сейчас? Адрес, работа?

- Данных нет, пусто. Как испарился. Еще одна тень из забытого богами Амирана.

- Как видишь - совсем не забытого, - Рюск поднялся, чуть не уронив стул. - Адреса, имена, контакты - переписали?

- Да, все, что имелось, - заверили Вовин с Хаффнером.

- Тогда уходим, - и заколотил кулаком в железную дверь. - Не нравится мне сидеть взаперти.

Конечно, кому такое может понравиться?

Поль, их неизменный водитель и ответственный за состояние служебного мобиля, увидев приближающихся стражей, завел двигатель.

- В управление?

- Сначала туда... - радости в голосе Рюска ни следа. Предстояло отчитываться перед начальством. Формальности в их деле - меньшее зло, но неизбежное.

Замешан канцлер. Где политика, там гарантированно грязь и вонь... И шишки, сыплющиеся на головы простых стражей, делающих свою работу.

- Постараюсь уложиться в час. Вы езжайте в Двенадцатый. Я присоединюсь, как только смогу.

- Кто будет допрашивать?

- К настоятельнице без бумаг не сунешься, подождешь меня.

Высадив Рюска, Эдам с Хаффнером поехали дальше, к больнице Аэртеллы Милосердной. Двенадцатый район. Только вчера они были там, в трущобах. Вместе с Рори.

Эта мысль не давала Эдаму покоя. Не нравилась настолько, что все инстинкты вставали на дыбы. Ощущение ядовитой змеи, разворачивающей чешуйчатые кольца, поднимающейся невидимой из-за листвы.

Что могло произойти? Что он там видел? Чего не увидел? Где оплошал?

Чем это может грозить?

Мобиль мчался, разрезая светом фар ранние осенние сумерки.

От тревожных мыслей отвлек голос Хаффнера:

- Значит, у нас потенциально убийца – экран... С долбанутой головой. Это бы объясняло, почему жертвы не сопротивлялись, не реагировали на слежку. Он давал им покой. Ни у одной из убитых им женщин-медиаторов не было стабильной связи с экраном.

- Он давал им то, в чем они нуждались, - Эдам поддержал ход рассуждения, отодвигая предчувствия на задворки сознания.

- Пришел, увидел... и убил, - изменил Хаффнер последний глагол в известной поговорке.

Экраны, как никто другой, подходят на роль маньяков. Им, по обыкновению, не хватает эмоций, многие находят облегчение в истязании - себя самого или же других. Причиняя боль - заряжаются. Так со многими, не только с амирановскими.

Эдам встречал таких за время службы. Понимал их - как экран экранов.

Понимать, не значит - принимать.

- Он аккуратен, дотошен. Знает, как не оставить следов, как скрыться, как убить без свидетелей, как воздействовать экраном, чтобы жертвы не шумели и не сопротивлялись. Причем с неодаренными он действует так же.

Портрет вырисовывался пугающий.

- Его дар экрана действует и на обычных людей?

- Но как? - Хаффнер аж привстал на переднем сиденье, разворачиваясь к Эдаму. - Такого никогда не было!.. По крайней мере, мы не встречали, и в отчете ничего подобного не упоминается.

- Но и исключать нельзя. Почему тот врач определил Казе в «особенные»?

- И скончался через год после завершения лечения?..

- И при всем при этом мне не понятен способ убийства, - еще одна навязчивая мысль, не оставляющая Эдама в покое. - Все убитые умерли от ожогов дыхательных путей, щелочь разъела плоть - кожу, жировую прослойку, повредила кости... Это жуткие муки, если бы жертвы находились в сознании. Но их оглушили. Зачем?

- Милосердие?

- Не вяжется. Из опыта знаю, что кислотой убивают из ревности, из мести. Человек должен быть одержим яростью и жаждой причинить боль людям, ее побудившим.

- Месть?..

- Тоже вероятно.

- «Не доставайся же ты никому, ни в этом мире, ни в перерождении» - пропел Хаффнер вполне приличным баритоном. - Так пел герой-ревнивец в последней опере Гортелли. Герой, кстати, отравил возлюбленную крысиным ядом... а после сбросил с башни.

- Но тогда он бы не оглушал жертв, а упивался их страданием.

- Концентрат щелочи достать несложно. Плюс способности экрана, плюс у него были сведения о нужных ему одаренных из Амирана. Он знал, где их искать. Следил за ними, знал распорядок жизни, чтобы напасть в подходящий момент.

- Но ревнуют обычно кого-то одного... У нас же жертв уйма!.. И все связаны с Амираном. Кто считает тех детей своей собственностью? - задавая вопрос, Эдам осознал ответ.

- Что значит «считает собственностью»? У всех у них своя жизнь, они уже не дети, а взрослые свободные люди как и все другие.

Кто может считать иначе?..

- Добавь скорости, Пол, - попросил Эдам.

Его не оставляло чувство, что драгоценное время утекает сквозь пальцы, словно песок через дырявое ведро.

Позвонить Рори? Проверить, удостовериться, что она в квартире и никуда не ушла?

Часы показывают девятый час. Куда ей идти?

Мобиль гнал, подпрыгивая и кренясь на неровной дороге, разбрызгивая грязь из луж.