Тени далёкого прошлого

Глава 1

В помещении витал неприятный запах, несмотря на зиму и врывающийся отовсюду холодный свежий воздух. Сразу видно, что здание давно заброшено и требует немалого ремонта. Старые обветшалые камни хранили наростами зеленый мох и остатки растений, проросших на них летом. Хоть всё вокруг припорошил снег, заброшенный сюда ледяным ветром, оставалась возможность рассмотреть древнюю кирпичную кладку, истертую и потрескавшуюся.

Высокая покосившаяся башня тянулась к небу своими старинными выщербленными серыми кирпичными стенами. Снизу лишь просматривалось, что наверху этой башни виднелась незначительного размера площадка. Наверх, к сожалению, было не подняться, так как лестница внутри неё местами обрушилась ещё неизвестно в какие времена. Снег лежал по углам небольшими сугробиками. Они, как и я, теснились в нерешительности, будто чувствовали себя неуютно в этой компании, соседствуя рядом с пришедшими людьми.

Осторожно ступала, потому что каждый шаг трепетал в моей душе и переполняло чувство чего-то неизвестного, я будто опасалась всего, и мне хотелось быстрее покинуть здешние стены. Чувствовала себя жутко, и гнетущее ощущение страха не отпускало. Была здесь впервые, и несмотря на толпу находящихся рядом воинов и магов, что-то неведомое, древнее заставляло моё сердце колотиться чаще.

Прошла дальше и вступила в небольшое полукруглое помещение. Здесь царил полумрак, и свет вливался только через полукруглый дверной проём, освещая нутро этого страшного места. Я отпрянула. Впереди лежало много костей и череп какого-то гигантского животного.

«Он такой большой, что будь жив, проглотил бы меня целиком, и не подавился», — подумалось мне. Нас разделяли висящие перед моим взором крест-накрест массивные цепи, вбитые наискосок в боковые стены. На цепях посередине были прикреплены металлические прутья, толщиной в руку.

Стало ещё неприятнее на душе, сердце мелко закололо и по телу пошли мурашки, в нос опять ударил смрадный запах.

— Это жертвенник варга́ров, — раздался бас над моим ухом.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом стоял король, уже пожилой мужчина.

— Чувствуешь что-то? — спросил он.

— Да, — прикрыв глаза, провела ладонью в воздухе, — здесь много непонятной мне энергии, место до сих пор хранит силу древних обрядов.

Открыв глаза, сконцентрировалась, насколько было возможно, чтобы не ударить в грязь лицом. Вдруг ощутила себя в чужой энергии, будто в воде, она обволакивала меня, как кисель.

Череп с громким шорохом приподнялся в воздухе, а цепи затрепетали и зловеще заскрипели своими ржавыми звеньями. Я сделала резкий шаг назад:

— Что это?! — сердце бешено заколотилось от испуга.

— Не знаю! — сказал, оглядываясь по сторонам, король, — на моей памяти еще не было такого! — и положил руку на эфес меча, озираясь по сторонам.

Прибежали остальные и все стихло, череп опустился на место.

— Что это было?.. Это сделала ты? — спрашивали меня со всех сторон.

— Нет, честно… не я, — забормотала, оборачиваясь. — Я бы не смогла, у меня нет столько сил.

Должна сказать, что была довольно посредственным магом, середнячком, но в наше время даже такие ценились больше, чем маститые войны. Вышла из помещения, оставив всех разбираться в произошедшем самостоятельно. Животный страх, мешавший мне жить, нахлынул с новой силой. Ничего не хотела об этом знать, даже магия не помогала мне чувствовать себя уверенней. Я жуткая трусиха.

«Уж лучше бы сидеть целый день на кухне, возле теплой печи, и готовить вкусные булочки и мясо», — прикрыв глаза, увидела красно-серую кирпичную печь, внутри неё блистал озорной, такой тёплый и домашний огонёк, вздохнула.

Меня хлопнули по плечу, я вновь подпрыгнула от страха и обернулась.

— Чего тут одна, разве тебе не интересно? — спросил Легеди́к.

— Интересно…, но страшно, — посмотрела на него глазами жалкого котёнка.

— Ты же маг, чего тебе бояться? — усмехнулся он. — Вы можете даже не подходить к противнику, как раз для трусишек придумано, — он потряс передо мной своим мечом, — Не то что воины.

— Я тебя уважаю, — ответила ему с витающим восхищением во взгляде.

Легедик вытаращил на меня глаза.

— За смелость, — пояснила в ответ на его мимику, — ты сильный, ловкий и смелый, у меня бы храбрости не хватило подойти к врагу, чтоб его убить. Упала бы сразу в обморок, — рассмеявшись, изобразила, как падаю с перекошенным от страха лицом. — Словно опоссум.

Опытный командующий рассмеялся.

И вправду, уважала воинов, за их силу, смелость и мужественность.

— Ничего, если что, есть я, для защиты МАГОВ, — сказал Легедик, и мы рассмеялись от такого парадокса.

На центральной площадке небольшой крепости начали собираться пришедшие.

Вперед вышел король. Этот полноватый пожилой мужчина, лицо которого обрамляли серебристые усы с бакенбардами, а волосы покрывал серебристый налет, был позитивным и активным человеком, отличался хорошим здоровьем. Он до сих пор легко запрыгивал в седло и принимал участие почти во всех вылазках воинов. Как будто старость еще даже и не приходила к нему.

— Мы всегда приводим в это памятное древнее место начинающих воинов и магов, — начал он, — дабы они почувствовали всю мощь и величие наших предков, а также ощутили, как выглядит реальная чужая магия, которая до сих пор витает тут, не смотря на множество прошедших лет.

Он осмотрел собравшихся, стараясь заглянуть каждому в глаза:

— То, что произошло сегодня… может говорить лишь о том, что наши предки дали нам знак, что будут всегда охранять нас. Также послали напутствие и веру в наше новое поколение магов и воинов, которые будут доблестно нас защищать! — Король опять оглядел собравшихся и продолжил с интонациями учителя:

— Не знаю, ведают ли все историю этой крепости. Она была построена когда-то в глубокой древности, и принадлежала нашим далеким предкам. В те времена разразилась страшная война. Мы проиграли битву, и этот дом захватили варгары. Их шаманы много десятилетий делали это место своим алтарем и приносили в жертву своим страшным Богам почти всех захваченных людей. Затем эти земли вновь вернули себе наши далекие предки. Теперь это священное место хранит в себе множество и нашей, и чужой энергии, а также это памятный храм нашей скорби и истории, — в завершении его речи в голосе чувствовалась великая гордость.