Тени далёкого прошлого

Глава 17

Поговорив немного с верховным магом, король Тавриур устало облокотился на кресло и тоскливо заглянул в пустой кубок. Тут же молодой и расторопный виночерпий, увидев этот жест, ринулся с кувшином к правителю. Но монарх остановил его и жестом указал на дверь:

— Не надо. Ещё пиршество впереди. Ты иди, голубчик. Нечего тебе тут слушать, — сказав это, он продолжил говорить с верховным волшебником. — Вы думаете, они всё-таки вышлют к нам для переговоров посланников, Кабриус? Я даже и не знаю... глубоко сомневаюсь в этом. Похоже, им не нужны те пленные, которых мы удерживаем у себя, не ту рыбку мы поймали. Да ты сядь, сядь уже, Фольконд, — указал он кресло напротив. — А вот нам наши нужны. Хотя этих, которые ещё до битвы дали себя в плен взять... О-хо-хо... Но не оставлять же их в беде... свои же. А как мы докажем, что всё это у нас? Не везти же с собой предмет торга.

— Моё предложение замечательное... уверяю вас. Всё получится как нужно. Мы же не собираемся идти к ним на поклон, мы требования высылаем. Нам необходимо показать этим варварам, что это мы им нужны, а не они нам. Встретимся на границе земель, передадим послание... Что у нас важные их чины, а также символ их королевской власти тоже у нас. Они прибегут хотя бы за ним, поверьте. Ведь он правда у нас. Сделаем его магический отпечаток на пергаменте. А дальше, спокойно диктуйте свои условия. Всё, что хотите получить, — убеждал верховный маг правителя. — Кстати, да... вот... вы это просили принести... показать сначала вам.

Тавриур непонимающе поглядел на советника.

— Это письмо, которое начертал тот... непонятное недоразумение, — Кабриус протянул королю Тавриуру сложенный вчетверо лист бумаги.

— Вы уже нашли переводчика с варгарского на нормальный? — обратился он к своему личному секретарю.

— Да, конечно, ваше величество, — сразу ответил тот на вопрос.

— Ну, приведите тогда! Неужели непонятно... чего стоишь тут, как памятник скудоумию? — раздражённо произнёс Тавриур.

Хоть он и согласился с тем, что Кабриус и его дочь отказались от должности, но все равно, остались раздражение и досада.

Слуга вылетел в коридор и через некоторое время явился со щупленьким пожилым мужчиной:

— Это наш книгохранитель из королевской библиотеки.

— Ты прям очень хорошо знаешь их варварский язык? Откуда? — задал вопрос король Тавриур.

— Да, хорошо. Довелось в молодости там побывать... но и кроме этого, всегда хотел выучить чужой язык... чтобы не попасть врасплох, так сказать. Мало ли пригодится. Хорошо, что мои знания всё-таки оказались к месту, — улыбнулся пожилой мужчина.

— Хорошо. Держи, читай. Всё как есть читай, прям слово в слово, вместе со знаками, — приказал король и протянул ему листок. — Если не обманываешь меня.

— Что вы, как можно, правитель, — тот взял его дрожащими от волнения и старости руками, принялся зачитывать вслух, переводя текст на ходу:

— Письмо для моей матери, точка... Я жив, но в плену, точка... Не ранен, но ранена душа, многоточие... Мои мысли уносят домой, запятая, ... к лунным прудам, запятая, где мы пили отвары и кушали, многоточие... Тот красный цветок, запятая, что подарил отец, запятая, ... на который упала слеза ... и замерла на лепестке, точка... Тот синий цветок..."

— Чего??? — перебил чтеца король Тавриур. — Что за бредни?! Ты точно всё правильно понимаешь?!

— Здесь так и написано. Продолжать? — испугался библиотекарь.

— Давай, дочитывай быстрее, — махнул рукой монарх, — Только хватит знаки читать.

И книгохранитель продолжил:

— Тот синий цветок, что подарил тебе... я на прощанье... Надеюсь, ... что всё у тебя хорошо... Не переживай за меня... Я, надеюсь, вернуться... и обнять тебя... Моей маме, ... что живёт в доме... возле фонтана, ... стоящего посреди... маков.

— Это что за ахинея?! — правитель возмущённо поглядел на главного мага и повертел пальцами у своей головы. — Похоже, он действительно немного того... не в себе вообще. Ну, или на битве ему довольно сильно по голове прилетело.

— А здесь не может быть что-то зашифровано? — высказал мысль Кабриус, поглаживая бородку и задумчиво поглядел на чтеца.

— Я не знаю, — пожал тот плечами.

— Ну а кто знает?! Ты же там был, не мы! — возмутился король Тавриур. — Ты что, тоже недалёкий?!

— Это было давно очень. Да и ничего такого знакомого я здесь не вижу, — проблеял пожилой мужчина.

— Ай... отдайте уже письмо секретарю. Передадим его посланникам. Нет времени разбираться в этих бреднях сумасшедшего, — произнёс измученным голосом монарх и добавил, — Все свободны! Все-все. Кроме архимага.

— У вас есть ещё какое-то дело, в котором понадобится моя помощь? — уточнил Кабриус.

— Да, — произнёс задумчиво король. — Ваша дочь отказалась быть личным магом принцессы, но пока я найду кого-то ещё... Да и вообще, мне нужна защита для меня и моей дочери. Я хочу, чтобы ты сделал мне амулет, на шею, который бы вокруг меня формировал защиту от любого плохого воздействия... от физического и от магического. Также тебе нужно сделать из наших корон то же самое.

— Хорошо, я сделаю, — поклонился пожилой волшебник.

— Когда? — поднял бровь Тавриур.

— Через пару недель, — ответил вздохнув верховный маг.

— Два-три дня! — сердито проговорил король Ишантиона.

— Но... — хотел возразить пожилой волшебник.

— Я сказал, два-три дня! Ты мне снова перечишь?! Должность верховного мага подразумевает, что ты должен быть самым умелым, расторопным и самым сильным! Теряешь хватку, Кабриус, раньше ты был сговорчивей и шустрей. А может, ты просто постарел? Варгара научить языку нормально не смог, свою дочь до восемнадцати лет ничему не обучил! Думаешь, я не помню, каким был Сион в ее возрасте? И теперь ты снова тянешь время и кормишь меня отговорками! Я много тебе спускал, как старому другу, закрывал глаза на все эти факты, но их уже столько скопилось, что моя чаша терпения переполнилась! Меня просто министры не поймут. Чем вы там, в своей гильдии, занимаетесь?! Денег на вас уходит немало, а результата никакого нет! Не можешь сам напрячься и сделать, так организуй работу других! Совместными усилиями! Пусть они все отложат свои никчемные дела и займутся своими прямыми обязанностями! — копившееся всю беседу раздражение Тавриура достигло апогея, и как болячка, прорвалось гневом.