Тени далёкого прошлого: дорога в никуда

Глава 3

Тропинка оказалась даже дорожкой, и была вполне утоптанной. Сразу становилось понятно, что люди пользуются ей частенько, сокращая путь до города. Она немного вилась и изгибалась, как змея, петляя по лесу, сужаясь и снова расширяясь. Кое-где были разбросаны кучи валунов, а в тёмных низинах скопилась вода и грязь, поэтому приходилось объезжать эти места по лесу, выискивая удобный путь. Сделать подобное было сложно, так как холмистая местность, усыпанная камнями, густым высоким кустарником и деревьями, мешала этому процессу. Не хотелось доехать до места выпачканными свинюшками.

— Прости нас, лес и хозяин леса… если мы какое деревце или травинку нарушим, сломаем, — обратилась я вслух в никуда. — Знай, что мы не специально, а по недоразумению…, но постараемся быть бережнее и аккуратнее к окружающей природе.

— Ты чего? — испуганно спросила меня подруга, от удивления у неё слегка расширились глаза.

— А тебе не говорили никогда, что лес живой, и богиня Планита с духом леса не любят, когда ему зло причиняют? Вот я всегда, когда в лес за ягодой или грибами ходила, сразу просила помощи у духа леса и Планиты, чтобы они мне помогли с поисками, и прощение всегда сразу прошу, что не специально, чтобы не сердились на меня, и пакости в ответ не делали существа леса, — пояснила в ответ.

— Говорили, … но не думала, что это так буквально понимать нужно, — всё ещё недоумённо полепетала Питека.

— А ты откуда энергию на магию черпаешь? У природы. Так её беречь и благодарить, значит, нужно, — поучительно произнесла, и посмотрев на подругу, улыбнулась.

Это были уже совсем незнакомые места, потому что дальше близлежащих окрестностей Ишантиона я никогда в жизни не выбиралась.

— По-моему, нам нужно остановиться и перекусить, — произнесла устало Питека. — А то мой желудок начинает есть сам себя… Слышишь, как урчит, гневается на меня? … Говорит, что я недобросовестно за ним ухаживаю.

— А ты тоже странная, как я погляжу, — удивлённо и радостно взглянула на Питеку. — Не лучше меня, — и мы рассмеялись.

Почувствовав, что тоже устала, кивнула, и мы стали присматривать удобное место возле какой-нибудь проточной воды. То ощущение безудержной свободы и веселья сменилось на усталость и голод.

— То-то я смотрю, что глаза уже устали от этой постоянно мелькающей пестрящей растительности и камней… Непривычно, голова словно сама каменная становится. Сейчас поедим и дело пойдёт бодрее.

Только теперь мы осознали, что не только не ели с ночи, но и ещё всё это время испытывали стресс. Услышав небольшой журчащий ручей, расположились на берегу, но не стали разводить костёр, чтобы не терять много времени. Необходимо было, во что бы то ни стало, до темноты добраться до города, чтобы не проводить ночь в чащобе. У нас не было опыта в долгих походах по лесу.

— Надо сначала съесть то, что быстрее портится… хлеб оставим, будем есть его с сыром и колбасой, — сказав это, достала из седельной сумки и протянула подруге пару кусков жареной курицы, вынула мешок с варёными яйцами, пару огурцов и деревянную коробочку с солью.

Плут спикировал ко мне на плечо, а затем перескочил на камень, нетерпеливо затоптавшись:

«И мне… мне тоже… хочу есть», — затараторил он, но Питека слышала лишь карканье.

— Сейчас, погоди, — шикнула я на птицу. Подруга засмеялась и протянула ему уже очищенное яйцо. Плут склонил голову на бок, но пищу не взял.

Очистив от скорлупы ещё яйца, дала ему одно, и немного куриного мяса. Он благодарно закивал, расставив крылья, как дрессированный голубь, и принялся за еду. Поев и выпив остатки варева, наполнили бурдюки чистой водой и хорошенько умылись в ручье.

— Вроде люблю лес, и не люблю одновременно, — обратилась я к Питеке. — Вроде чудесно, … а задумаешься, оглядишься, присмотришься к окружающему пространству, и сразу же не по себе делается… жутко как-то становится.

— Ага, — подтвердила подруга, — сразу какое-то неуютное чувство появляется… опасности и незащищённости. Постоянно кажется, что кто-то наблюдает, и с этим кем-то ты можешь не справиться.

Наконец, собравшись и выйдя на тропинку, отправились в путь. Когда перед нами предстала развилка, немного растерялись.

— Тут не указана развилка, — сказала Питека, рассматривая карту.

— А ты хочешь, чтобы тебе все лесные тропки на карте указали… да ещё и на Ишантионской? — усмехнулась в ответ и рассудила. — Скорее всего, эта слева сворачивает к деревне, которая на полпути, а эта правая ведёт к Таулецу.

— Вполне логично, — кивнула Пит, почесав шею. — Ух, какие мы талантливые следопыты!

И мы продолжили путешествие, свернув направо, углубляясь в чащу леса.

***

— Лиграна, твой сбивчивый монолог совсем не помогает докопаться до истины! — произнёс сердито Кабриус. — Мне нужна полная, достоверная информация… любая мелочь может помочь узнать, где её искать. Как ты могла?! Никому не сказать ничего?! Хотя бы кому-нибудь из нас рассказала бы тайно… мы не стали бы тебя выдавать, но смогли предпринять меры и заранее всё это пресечь! — разгневанно выпалил верховный маг и схватился пальцами за лоб.

— Как я могла предать лучшую подругу? — полепетала Лиграна. — Тем более, Лана сказала, что это важно из-за её магических сил.

— Давай начнём заново? — вздохнув, холодно произнёс Сион. — С каких пор ты в курсе?

Легедик молчал, потому что ругаться или спорить с двумя разъярёнными магами себе дороже. Тем более, что он и сам хотел узнать правду, да и в принципе был согласен с их возмущением. Руки так и чесались дать сестре подзатыльник.

— С самого начала, — ответила та.

— Хорошо. Когда это начало началось? — продолжал терпеливо допрашивать молодой маг.

— Почти… сразу после битвы, — Рана спрятала глаза.

Сион схватился ладонью за лоб:

— Так давно?! И ты молчала, ещё и помогала ей прыгать в пропасть?! Ты же знаешь, какая она ранимая и хрупкая!

Верховный волшебник тоже положил голову на ладони: