Тени и призраки

Глава 9

– Можете сесть в кресло, – психотерапевт Перевертова улыбнулась одними губами. Глаза оставались холодными. – Или прилечь на кушетку. Располагайтесь, где вам удобнее.

Разумеется, за те деньги, что заплатила Рита за сеанс она расположится, как ей удобнее. Рита улеглась на кушетку и сложила руки на животе. Пока Перевертова изучала Риту, Рита изучала психотерапевта.

Елена Юрьевна была молода. Слишком молода для опытного специалиста с большим стажем, как ее позиционировали в рекламе клиники. Если у нее большой стаж, то практиковать она должна была начать лет в шестнадцать, если не раньше. До этого еще и институт не помешало бы окончить. Видимо, Перевертова родилась гениальным ребенком.

Ровесница Марины, ухоженная, уверенная в себе, Перевертова производила впечатление скорее успешного молодого журналиста или начинающей бизнес-леди. Но уж не как психотерапевта со стажем. Темные длинные волосы по плечам. Элегантное светло-серое платье-футляр подчеркивало отличную фигуру.

Елена Юрьевна опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу. Изящные туфли цвета антрацита с прямоугольным оранжевым каблуком, выходящим под углом в подошву вносили эротичности в образ психотерапевта. Похожие туфли Рита видела у сестры. United Nude. Стоят недешево, выглядят потрясающе.

Перевертова положила на колени папку и приготовилась делать заметки. Серебристая шариковая ручка блеснула золотой стрелой на колпачке. Паркер – известный и солидный бренд.

Если бы Рите был нужен психотерапевт, она бы к такой не обратилась. Она бы выбрала мужчину в возрасте, с хорошим опытом работы. И не потому, что она сексистка. Просто ей было бы проще поведать о своих проблемах опытному врачу-мужчине, а не элегантной молодой женщине, выставляющей на показ свои прелести и бренды.

Кабинет соответствовал облику его хозяйки. Элегантный, изысканный даже в мелочах. Удобная дизайнерская мебель обтянута светлой кожей. На стенах в тонких рамках абстрактные картины – цветовые пятна сдержанных тонов дополнены золотыми кляксами. В углу в кадке какое-то экзотическое растение, похожее на баобаб – толстый ствол и небольшая крона с мелкими листочками.

На окне расположился фарфоровый Будда в позе лотоса с полуприкрытыми миндалевидными глазами и длинными мочками ушей. Будда находился в нирване и мысленно парил в районе потолка кабинета психотерапевта Перевертовой.

– Слушаю вас, – располагающе улыбнулась Елена Юрьевна. – Чувствуйте себе, как дома, отбросьте ложное стеснение. Я врач. И мне можно рассказывать абсолютно обо всем, что вас тревожит.

Врач? Ну, ну…

– Меня тревожит моя наследственность, – Рита решила, что будет придерживаться этой версии не только с домработницей, но и с психологом. – Дело в том, что у меня те же симптомы, что и у сестры. Я вижу странные вещи… – Рита вздохнула, и опустила голову. – Мне кажется, я могу сойти с ума…

– Я поняла, – кивнула Перевертова. – Так что беспокоит вас и вашу сестру?

– Ее уже не беспокоит. Она недавно умерла.

– Мне очень жаль, – Елена Юрьевна натянула на лицо скорбную маску и печально качнула головой. – Соболезную.

– Ее звали Марина Даниловна Рогулина. Она лечилась у вас.

– Не лечилась, а наблюдалась. Мы просто общаемся и разбираемся в проблемах. Я не назначаю медицинских препаратов или процедур, – в голосе психотерапевта Рита уловила с трудом скрытое раздражение.

Ну, разумеется. За просто общение никто к ответу не призовет. И признать тут медицинскую ошибку практически невозможно.

– Так что вас беспокоит? – повторила вопрос психотерапевт.

– То же, что беспокоило и мою сестру. Мне кажется, я начинаю терять связь с действительностью.

– В чем это выражается?

– Я вижу странные вещи. Марина говорила мне, что видит по ночам волков за окном. Я вижу то же самое. Это наследственное?

Сейчас Елена Юрьевна должна была бы отправить ее на консультацию к психиатру. Но она этого не сделала. Кто же откажется от денег?

– Сразу поставить диагноз невозможно. С данной ситуацией надо разобраться вдумчиво, постепенно. И, однозначно, быстрого результата я гарантировать не могу, – Перевертова уставилась в бумагу, прикрепленную серебристой скрепкой к папке. Что-то записала. – С подобными случаями я сталкивалась не раз и смогла помочь. Главное, доверие пациента и его желание понять свои проблемы и избавиться от них.

Ну, разумеется, главное доверие. И наличие денег на лечение.

– Нам придется общаться не раз и не два. Это длительный процесс.

– Да, я хочу пройти весь курс, – без зазрения совести закивала Рита. Пусть поверит, что Рита готова платить в надежде на исцеление. – Мне надо понять, что со мной происходит. Может, я схожу с ума? Марина так неожиданно умерла. Мне кажется, что от ужаса, – испуганно прошептала Рита.

– Вы думаете, что можете повторить судьбу сестры?

– Да, – вздохнула Рита.

– Хотите поговорить об этом?

Можно и поговорить. Рита не слишком надеялась, что сможет что-то выудить из Елены Юрьевны. Как ни крути, а она профессионал. Лишнего не сболтнет. Впрочем, и ничего полезного не скажет. Так, одна трепология ни о чем: «Опишите свои чувства и ощущения», «Вы сделали первый шаг, признав, что нуждаетесь в помощи специалиста», «Да, да, продолжайте, вы на верном пути». Дурь, редкая дурь! И разумеется, ключевая фраза: «Я не могу обсуждать других пациентов, даже если это ваша сестра».