Тени кровавой луны

ГЛАВА 3. Шёпоты за стеной

Элиан ускорил шаги, чтобы быстрее покинуть кладбище, но каждый поворот будто вёл его не к спасению, а в глубь кошмара. Наконец, он вышел из этого места.

Перед ним предстал совершенно иной город. Дома, которые Элиан видел днём, теперь казались чужими. Их крыши выгибались, словно спины зверей, а окна сверкали, как хищные глаза. Каменные мостовые дышали сыростью, и каждый шаг отдавался тяжёлым эхом, будто кто-то шёл за ним следом.

Элиан остановился и стал прислушиваться ко всему вокруг. Ветер гонял обрывки бумаги по пустой улице. Но возникало ощущение, что кто-то невидимый, неотступный стоит рядом.

— Ты отмечен ею, — внезапно раздался сиплый голос.

Элиан вздрогнул. Из-за угла показалась фигура старухи в тёмном платке. Её глаза были мутные, как затянувшееся молоком стекло, но взгляд прожигал Элиана до костей. Старуха подошла к доктору ближе, и запах земли и прелых трав ударил ему в нос.

— Что вы имеете в виду? — спросил он осторожно.

Старуха скривила губы в усмешке, в которой не было ни тени радости.

— Твоя метка горит. Я вижу её, как и они, — она ткнула костлявым пальцем в его шею. — Теперь ты связан с ними.

Элиан непроизвольно коснулся кожи, где жгла метка, оставленная Селеной.

— Кто «они»? — выдохнул он.

Старуха посмотрела в сторону домов, где туман клубился плотной стеной. Её голос стал почти шёпотом, но от него по коже пробежали мурашки:

— Те, кто ждут под кровавой луной. Те, кто придут на свадьбу теней.

Элиан нахмурился.

— Свадьба теней?..

Старуха хрипло засмеялась, кашлянула и сплюнула тёмным комком на землю.

— Не спрашивай у меня. Скоро сам узнаешь. Сейчас лучше беги… если ещё можешь.

После этих слов старуха развернулась и пошла прочь, опираясь на кривую палку. Её шаги быстро растворились в тумане, будто здесь её и не было вовсе.

Элиан остался стоять, ощущая, как холод пробирается под его кожу. Слова старухи впились в сознание, особенно — два из них: Свадьба теней, значение которых он не мог понять.

Элиан шёл дальше, но теперь каждый дом, каждая тень на углу будто следили за ним. Казалось, город сам шептал это выражение, издеваясь, нашёптывая ему в уши:

— Свадьба теней… свадьба теней…

Элиан свернул на узкую улочку, и его шаги гулко отдавались между стенами. Вдруг где-то раздался высокий, звонкий, детский смех. Однако он резко остановился. Впереди, в тумане, начали проступать силуэты.

Трое детей сидели прямо на булыжной мостовой, будто играли в прятки. Их одежды были рваными, старомодными, а лица — бледными, как у кукол из фарфора.

— Ты опоздал, — сказала девочка с заплетёнными косами. Её голос прозвучал так, будто он доносился из-под земли.

— Опоздал? — переспросил Элиан, чувствуя, как в его горле пересохло.

Мальчик рядом засмеялся и поднял палец, указывая прямо ему на шею.

— У тебя знак, — протянул он. — Такой красивый… такой красный…

Все трое синхронно засмеялись, и смех их перешёл в пение. Они начали хором тянуть детскую песенку, ритм которой звучал как жуткая колыбельная:

«Луна идёт, Селена ждёт,
Венец из крови ей идёт…»

Элиан отступил назад, но дети встали и медленно двинулись к нему, продолжая петь. Их глаза были пустыми, в них не отражался свет фонаря.

— Оставьте меня! — выкрикнул он.

Но дети не остановились. Девочка с косами подняла руки, словно приглашая его присоединиться к их игре.

— Селена ждёт тебя… — прошептала она. — Она всегда ждала.

Туман заклубился гуще, и в следующее мгновение дети исчезли, будто их и не было. Осталась лишь песня, которая эхом звучала в голове Элиана, будто её шептали тысячи голосов.

Он приложил ладонь к своей шее и почувствовал, как метка пульсировала, отзываясь на эти слова.

Элиан брёл по узким закоулкам, пока не вышел к площади, где среди полуразрушенных зданий возвышалась старая часовня. Её колокольня была наполовину обрушена, а двери зияли тёмной пастью. Казалось, что здание живёт собственной жизнью, будто оно ждало его.

Элиан шагнул внутрь. Внутри воздух спёртым и пахнул плесенью и воском, который давно прогорел. Стены едва удерживали тяжесть веков, но на них ещё сохранились фрески. Элиан подошёл ближе и замер.

На камне проступали бледные изображения: сцены странных обрядов, в которых люди с закрытыми глазами протягивали руки к женщине, стоящей в центре. Её лицо было стёрто временем, но глаза на фреске сияли серебристой краской, которая сохранилась нетронутой.

Сердце Элиана сжалось. В этих глазах он узнал её.

— Селена… — выдохнул он.

Голос дрогнул, будто произнёс это имя вслух впервые.

Дальше взгляд Элиана скользнул по другим фрагментам рисунка: женщины с луной над головой, фигуры, склонившиеся к её ногам. Она принимала чашу из чьих-то рук, и в чаше была тёмная жидкость, похожая на кровь. Под фреской сохранилась надпись на старом языке. Элиан не понимал слов, но каждый знак будто отзывался в метке на его шее.