Тени кровавой луны

ГЛАВА 4. Кровавая луна

Элиан стоял на площади, словно прикованный к земле. Воздух вокруг стал тяжёлым, будто его наполнили железной пылью, и каждое дыхание обжигало лёгкие.

Луна, что когда-то вела путников сквозь ночь своим серебром, теперь висела над городом багровым, мертвенным диском, окрашенным в густо-красный цвет, словно пропитанным кровью. Её сияние не давало тепла, но жгло кожу так, что Элиан машинально потёр лицо, думая, что луна оставит ожог. Метка на его шее пульсировала и наливалась жаром, будто отвечала на зов с неба.

В тишине заскрипели двери домов. Люди один за другим выходили на площадь, словно ими управляла невидимая сила. Никто не кричал. Этот выход был похож на некую процессию, но в каждом взгляде, в каждом шаге ощущался страх.

— Господи, защити нас, — прошептала старуха, перекрестившись дрожащей рукой.

— Она вернулась… — хрипел высокий мужчина с пустым взглядом, и его слова подхватили другие.

— Она вернулась… вернулась…

Шёпоты множились, становились эхом, расползающимся по всей площади. Элиан поймал себя на том, что сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Он обернулся. В каждом окне горел тусклый жёлтый свет, и за стеклом мелькали силуэты. Они не были похожи на людей. Их руки были слишком длинными, а движения — резкими и неровными, как у марионеток. Тени извивались, изгибались, иногда прижимались лицами к стеклу. На мгновение Элиану показалось, что в их глазах вспыхивает красный свет, отражающий кровавую луну.

Одна из теней вдруг остановилась и подняла голову. Она будто смотрела прямо на него. Сердце Элиана стремительно забилось. Доктор сделал несколько шагов назад, как вдруг ударился спиной о холодный камень стены. Метка на его шее вспыхнула так ярко, что он зашипел от боли.

В этот же момент та тень склонилась перед ним.

— Что… что это значит?.. — прошептал он, чувствуя, как в горле пересохло.

Старуха, та самая, что бормотала молитвы, появилась из ниоткуда и резко схватила его за руку. Её пальцы были костлявыми, холодными, словно у мертвеца. Она подняла глаза к его шее и зашептала сипло, но отчётливо:

— Горит… Знак горит… Я знала, что однажды он явится…

Элиан дёрнулся, пытаясь вырваться, но старуха сжала его сильнее, чем казалось возможным.

— Она коснулась тебя… — продолжала она, и её голос стал почти визгом. — Ты — её путь. Через тебя она пройдёт. Через тебя!

Элиан вырвал руку, сердце колотилось так, что боль отдавала в виски. Но слова старухи застряли в его голове, как ржавые гвозди.

Толпа вокруг оживала. Кто-то падал на колени, кто-то стонал, кто-то закрывал лица руками. Молитвы превращались в крики, крики — в рыдания, и вся площадь звучала, как единый хор ужаса. Всё это время над ними неподвижно висела кровавая луна.

Элиан стоял, не зная, куда бежать. Толпа всё теснее сжималась вокруг него, хотя никто не прикасался. Люди будто сами не замечали, как шаг за шагом образовывали круг, оставляя его в центре. Их лица освещал кровавый свет луны, и в этом свете они казались мёртвыми, как статуи.

— Ты его видишь? — донёсся хриплый голос из толпы.

— Да… метка горит… — ответил другой, испуганный и восхищённый одновременно.

Элиан машинально прижал руку к шее, но было поздно: свет метки пробивался сквозь пальцы, и все видели это. Толпа зашевелилась, как море, когда ветер поднимает волны.

Вперёд выступила женщина с длинной косой, в чёрном платке. Её глаза были красными от слёз, но голос твёрдым:

— Она нашла тебя. Значит, скоро найдёт и нас.

Элиан попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Подожди, — вмешался мужчина рядом с женщиной, — может, он не виноват. Может, это не он…

И тут из глубины толпы донёсся визгливый голос той самой старухи, что раньше хватала его за руку:

— Это он! Я видела, как пламя коснулось его! Через него она вернётся!

Толпа загудела. Кто-то крестился, кто-то шептал проклятия, а кто-то смотрел на Элиана с мольбой, словно в нём был ключ к спасению.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — наконец выдавил Элиан. — Я не выбирал этого. Я не искал её.

Но слова его тонули в шуме. Люди не слушали. Каждый видел в нём то, чего боялся или желал сам.

Вдруг рядом с ним оказалась девочка лет десяти. Она посмотрела на него большими глазами, в которых отражалась кровавая луна, и тихо сказала:

— Беги, пока можешь.

Элиан хотел спросить: «куда? Почему?», но девочка исчезла в толпе, как будто её и не было.

Доктор снова посмотрел на небо. Луна висела всё так же низко, и в её свете город дрожал, будто становился частью кошмара. Метка на его шее жгла всё сильнее.

И в этот миг ему показалось, что в самом сердце толпы он слышит тихий, едва различимый, но слишком знакомый женский голос:

— Элиан…

Он стал осматриваться вокруг, но увидел лишь десятки чужих лиц.

Тем временем толпа не расходилась. Напротив, круг становился ещё теснее. Элиан чувствовал на себе десятки тяжёлых, пристальных, как ножи, взглядов. Его дыхание становилось прерывистым, будто воздух резко стал гуще.