Тени кровавой луны

ГЛАВА 7. Кровь и отражения

Воздух над кладбищем тяжело вибрировал, как натянутая струна. Элиан стоял напротив монолита. Он отражал не его лицо, а бледный силуэт, словно чужую тень, накладывающуюся на его собственное тело. Метка на шее пульсировала. Каждый удар отзывался гулом в земле.

Он шагнул ближе. Камень, гладкий, как зеркало, дрожал и светился. Серебристые линии на его поверхности вытягивались, складываясь в круги и знаки, которые Элиан узнавал без всякого объяснения, как узнают собственное имя.

— Они зовут тебя, — прозвучал голос позади.

Элиан обернулся. Перед ним стояла Селена. Но на этот раз не призрачная тень, а реальная, ощутимая. Она вышла из тумана и подошла так близко, что Элиан почувствовал запах её кожи с примесью ночных трав. Её чёрное, с серебряными вышивками, словно сплетённое из самой ночи, платье тянулось по земле.

— Селена… — прошептал он в растерянности.

Женщина коснулась ладонью там, где кожа горела от метки. Прикосновение было холодным, но в то же время живым. Оно заставляло сердце биться быстрее.

— Это не зеркало, — сказала она мягко. — Это врата, которые могут открыться только кровью.

Элиан резко вдохнул.

— Ты хочешь сказать, что их можно открыть только моей кровью?

Селена посмотрела на него. Её глаза вспыхнули серебром, в котором смешались тоска и предупреждение.

— Ты прав.

Её ответ повис в воздухе тяжёлым звоном, будто эти слова сами по себе были заклятием. Элиан невольно отвёл взгляд от Селены в монолите. Он снова встретился глазами с собственным отражением в нём. Но теперь оно изменилось. Лицо в гладкой поверхности принадлежало ему, но и не совсем: черты исказились, глаза вспыхнули алым огнём, а губы беззвучно шевелились, словно пытались что-то сказать.

Элиан шагнул ближе, затаив дыхание. С каждой секундой искажения становились всё явственнее. Отражение дышало, двигалось, повторяло жесты с едва заметным отставанием.

— Это не я… — прошептал Элиан, отступая на шаг.

Селена, молча, наблюдала. Её взгляд был полон тревоги.

Внезапно отражение в монолите улыбнулось мрачной, хищной усмешкой, которая никогда не принадлежала Элиану. В тот же миг из гладкой поверхности вырвался алый отблеск, упавший на землю, словно капля крови.

Элиан ощутил, как метка на его шее пульсировала в такт этому свету, и холодная дрожь прошла по всему телу. Он резко обернулся к Селене:

— Что это значит? Почему он… это… смотрит на меня так?! — спросил Элиан.

Селена шагнула ближе и, положив ладонь на его плечо, сказала:

— Потому что врата уже чувствуют тебя. Ты не просто пришёл к ним… ты принадлежишь им.

Эти слова прозвучали так, словно холодные цепи обвили его грудь. Элиан хотел возразить ей, но язык будто отказывался его слушать. Он ничего не смог сказать, лишь смотрел в монолит, где искажённое отражение по-прежнему улыбалось чужой усмешкой.

Тишина стала гуще, будто сам воздух ждал его ответа. Вскоре Элиан услышал едва различимые, лёгкие шаги, словно босые ноги касались плит. Он обернулся и увидел фигуру ребёнка.

Мальчик стоял среди кривых надгробий, одетый в простую серую рубашку, слишком большую для худого тела. Лицо его было бледным, почти прозрачным, а глаза — странно глубокими, но бездонными, как пустые колодцы. Ребёнок молчал, только смотрел на него.

Элиан сделал шаг вперёд и спросил:

— Кто ты?

Губы мальчика дрогнули. Он лишь прошептал слова, которые ветер донёс, превращая в ледяное эхо:

— Мы все без имени.

Элиан застыл. Селена всё ещё стояла у монолита. Чуть позади него, её тихое, напряжённое дыхание было слышно сквозь туман, словно она знала, что произойдёт, но не вмешивалась.

Мальчик поднял руку и указал прямо на монолит, сказал:

— Это части тебя.

Элиан ощутил, как холод обрушился на плечи, и в груди сжалось дыхание. Он почувствовал, как его сердце бьётся в висках. Слова мальчика, сказанные почти беззвучно, всё ещё резонировали в воздухе, будто сам туман повторял их вновь и вновь. Он осторожно шагнул ближе, а монолит, застывший позади, казался свидетелем, который не собирался молчать вечно.

— Части… меня? Что это значит? — голос Элиана прозвучал глухо, и он сам не был уверен, спрашивает ли это или утверждает.

Мальчик опустил руку, но глаза его также остались пронзительными.

— Эти знаки ожили в тебе. Ты носишь их, даже если не желаешь этого.

Элиан машинально коснулся своей шеи, где скрывалась метка, и тут же почувствовал жжение. Селена, стоявшая чуть позади, сделала шаг вперёд, но не приблизилась слишком близко. Её силуэт в чёрном платье дрожал в тумане, как видение. Элиан вновь ощутил странную смесь тревоги и необъяснимого притяжения к ней.

— Если это часть меня, — произнёс он, стараясь держать голос ровным, — то кто и зачем вложил её в меня?

Мальчик не ответил сразу. Его глубокий и неподвижный взгляд скользнул куда-то в сторону, будто видел невидимое другим. Лишь потом он прошептал: