Тени кровавой луны

ГЛАВА 11. Живые и мёртвые

Ночь обволакивала город плотным, вязким туманом. Казалось, что сам воздух здесь дышал медленнее. Луна скрылась за облаками, и даже редкие фонари, ещё горевшие вдоль узких улочек, дрожали своим слабым, неуверенным светом. Их жёлтые круги рассыпались на камнях мостовой, словно боялись удержаться в этой тьме, где каждый шорох отзывался тревогой.

Элиан стоял неподвижно и тяжело дышал. Его тело всё ещё помнило встречу с существом-тенью: жар метки, вспыхнувшей на груди, не угас, а спрятался глубже, в сердце. Теперь каждое биение отзывалось гулким звоном в висках. Он чувствовал, будто в нём поселилось чужое дыхание, а собственное стало второстепенным.

Элиан сделал шаг, и камень под ногой отозвался хрустом. В этот миг он заметил несколько фигур на краю площади. Женщина прижала ребёнка к себе, ладонью закрыв его лицо, будто защищая от его взгляда. Старик, опиравшийся на трость, вдруг дрогнул и отшатнулся. Его глаза округлились, как у человека, увидевшего не живого, а мёртвого. Другие же торопливо отвернулись, растворяясь в тумане, словно сам воздух подталкивал их прочь.

Элиан ощутил укол в сердце, но не как обиду, а как осознание того, что они видят в нём чужого. Он прижал ладонь к груди, словно хотел укрыть метку. Но тепло только усилилось. От этого прикосновения пошла волна, будто он коснулся не своей кожи, а раскалённого железа. Внутри разливалось странное чувство раздвоенности: он всё ещё был человеком, но с каждым мгновением всё сильнее ощущал, что принадлежит и другому миру.

Шёпоты улиц ожили. Элиану казалось, что каменные стены хранят голоса, и они теперь звали его. Одни звучали как просьбы, другие — как угрозы, но все они были направлены к нему. И если бы Элиан позволил тьме в груди говорить, эти голоса слились бы с его собственным.

Сбоку, за глухой стеной дома, послышался быстрый и лёгкий топот. Слишком лёгкий для живого. Элиан резко обернулся, но в тумане никого не было. И чем больше он вслушивался, тем яснее понимал: город не молчит. Он живёт своей жизнью, и эта жизнь теперь знает о нём.

Элиан снова шагнул вперёд. Внезапно воздух вокруг стал гуще, и в этот миг фонарь рядом мигнул и погас. Улица погрузилась во мрак, тень потянулась к его ногам. Элиан остановился, тяжело глотая воздух. Огонь в фонаре не возвращался. И вдруг он понял: это произошло в тот самый момент, когда он подумал о страхе и о тьме.

— Это… я сделал? — прошептал он.

Туман качнулся, как дыхание. Элиану на мгновение показалось, что туман дал положительный ответ на его вопрос. Элиан закрыл глаза, стараясь удержать себя от паники. Перед внутренним взором вновь вспыхнул образ того существа-тени, с которым он столкнулся у монолита. Оно не исчезло. Оно теперь было с ним — внутри, словно укрылось глубже, ожидая.

Элиан открыл глаза. Площадь впереди была пуста, но воздух вибрировал, как натянутая струна. Он пошёл дальше. Каждый его шаг отзывался эхом. Взгляд Элиана снова упал на дома, на окна, где тьма сидела плотным пластом, и на пустые улицы, где уже не было случайных прохожих.

Он чувствовал, что город сейчас смотрел на него.
Элиан не понимал, кого в нём видят жители — живого или мёртвого.

Элиан шагал по мостовой. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, словно город прислушивался к нему. Туман стлался над камнями, скрывая их неровность, и казалось, что он идёт не по земле, а по зыбкой грани сна. Лунный свет то проступал сквозь рваные облака, то гас. В эти мгновения улицы будто исчезали, оставляя его одного в бескрайней серой пустоте.

Элиан различал неподвижные, искажённые, как тени, застывшие в ожидании силуэты в тумане. Когда он приблизился, то понял, что это были люди либо когда-то были людьми. Их лица были бледны, глаза — пусты, а губы приоткрыты, будто готовы выдохнуть имя, которого Элиан ещё не знал. Но каждый раз, когда он пытался заговорить, слова застревали в горле — и ему отвечала только тишина.

Всё же среди них мелькнуло нечто иное. Один из силуэтов был живым. Мужчина с глубокими морщинами и усталым взглядом стоял прямо посреди улицы. Он не шевелился, но его глаза блестели живым, горьким светом. Элиан сделал шаг вперёд, но тут тени вокруг мужчины потянулись к нему, скрывая, как занавесом. Живое и мёртвое переплелось так тесно, что различить одно от другого стало невозможно.

Элиан сжал кулаки. Метка под кожей вдруг отозвалась жгучим теплом, словно распознавая своих. Город словно проверял его, задавая вопрос: «Ты — наш или чужой?». Элиан не знал ответа. В этот миг рядом с ним возник холод, не похожий на влажный воздух тумана. Тепло покинуло его руки, дыхание стало прерывистым. Он обернулся и увидел Селену.

Она не шла — она скользила сквозь туман. Её облик был призрачным, как отблеск луны на воде. На ней было то же чёрное платье, но ткань выглядела прозрачной, почти сотканной из ночи. Лицо казалось бледнее, чем прежде, и холоднее, но в глазах сверкнул неуловимый какой-то личный, обращённый только к нему огонёк.

— Ты видишь их, — раздался тихо голос Селены, почти касаясь его кожи. — Ты понимаешь, кто они?

Элиан медлил. Ему хотелось ответить, но слова вновь предательски застряли в горле. Элиан только покачал головой.

Селена приблизилась к нему. На мгновение Элиану показалось, что её руки коснутся его плеча, но пальцы Селены растворились в тумане, оставив лишь ледяное дуновение.

— Живые и мёртвые ходят здесь рядом, — прошептала она. — Но ты должен решить, к кому принадлежишь.