Тени кровавой луны

ГЛАВА 14. Пробуждение крови

Элиан пришёл в себя. Первое, что увидел он, — низкий потолок сырой комнаты и решётку окна, в которой играли первые бледные лучи утра. Во рту стоял привкус меди; в голове — эхо чужих голосов и запах ладана. Элиан никак не мог понять, где сейчас находится.

Потом он вспомнил особняк Селены: длинный коридор, стёкла, сквозь которые лунный свет казался молоком; ту маленькую комнату с окном, силуэт в двери и резкий удар рассудка, после которого была лишь чернота. Он помнил, как падал, как мир разлетался на осколки — и последнее, что чувствовал перед тем, как потерять сознание, — горечь чужой крови и чей-то шёпот: «Я приду за тобой…».

Элиан попытался сесть. Тело ещё не слушалось: боль, лёгкая тошнота, но сознание стоял ровно, отчётливо. Элиан провёл рукой по груди — метка под кожей не появилась вновь, но где-то глубоко, под раной, что оставил ритуал, что-то застучало.

— Вы проснулись, — сказала она тихо. — Виктор сказал, вы очнётесь к рассвету. Он уже сходил за лекарствами и недавно вернулся. Как вы себя чувствуете?

— Где я был? — спросил Элиан. — Что произошло в особняке?

Анна опустила взгляд. Её пальцы, привычно перебирая край халата, дрожали.

— Мы нашли вас в особняке лежащим без сознания, с кровью на руках. Виктор и я принесли вас сюда. А ещё… — она замолчала и на мгновение закрыла глаза.

В этот момент в комнату вошёл Виктор и, прервав Анну, сказал:

— Мы вытащили тебя из руин особняка, когда огонь погас. Расскажи, что ты почувствовал в особняке до потери сознания.

— Я видел… воспоминания, как будто не мои. Видел храмы, алтари, кровь, лица людей, которых нет, и Селены. Она говорила со мной. Казалось, это было в прошлом и настоящем. Я не знаю, почему это происходит.

Виктор выслушал, не прерывая. Он подошёл к столу, взял ковш с горячим отваром и подал Элиану. В его жесте не было сострадания, лишь понимание того, что слова важны, но действия — важнее.

— Значит, память вернулась, — сказал он. — Старые тени могут пробиваться через разум, особенно, если ритуалы были близко. Но не думай, что память делает тебя тем, кем ты был тогда. Ты — человек этого времени. Если прошлое вернулось — мы разберёмся и с этим.

Анна посмотрела на Элиана так, будто хотела добавить что-то ещё, но не решилась. Вместо этого она протянула ему чистую тряпицу и кружку с тёплым чаем.

— Вам необходимо отдохнуть и восстановить силы. Виктор и я будем рядом.

Элиан опустил голову. На секунду в его памяти снова промелькнуло то обещание: клятва крови, переплетённая ладонь и лезвие, свист воздуха и тёплая боль.

Элиан долго сидел, не сводя взгляда с окна. Утро уже вступило в свои права, но свет за окном был бледным, как будто даже солнце боялось смотреть на этот дом. Внизу, за холмами, тянулся туман, будто сама земля дымилась воспоминаниями о ночи. Где-то за городом стояли обугленные развалины особняка Селены, но в воображении Элиана они по-прежнему сияли.

К нему в комнату вновь зашла Анна. Элиан решил задать ей вопрос:

— Сколько я был без сознания?

— Почти сутки, — ответила Анна. — Виктор нашёл вас ближе к рассвету. Вы были в крови. Мы думали, что вы не выживете. Но раны на вас... будто исчезли сами.

Элиан машинально коснулся шеи. Кожа была чистой. Лишь слабая пульсация под кожей напоминала, что что-то внутри него изменилось.

— Вы часто произносили имя той женщины и просили прощения, — продолжила Анна.

Элиан замер. Его сердце болезненно сжалось. Воспоминания возвращались не сразу, а рывками, как вспышки старых снов. Он видел: луна, кровь, её нечеловеческие, глубокие, как омут глаза; прикосновение холодных пальцев к его лицу.

Затем в комнату вошёл Виктор, и Элиан тихо сказал:

— Я должен понять, кто она, и почему помню её лицо, будто это было вчера.

Виктор усмехнулся коротко, без тени радости.

— Ты видел, что осталось от её дома. Этого достаточно. Она — не человек.

— Я знаю, — Элиан поднял взгляд, — но почему она… жива?

Виктор замолчал. Анна перевела дыхание, словно решаясь нарушить тишину.

— Есть старое поверье, — сказала она. — Говорят, что те, кто был связан клятвой крови, не могут умереть поодиночке. Это значит, пока жив один — жив другой.

— Откуда вы про это узнали?

— Из хроник храма, — ответила Анна. — Там, в библиотеке, я читала о старом проклятии Кровавой Луны. О нём говорили, как о легенде: «Когда-то жрец света и жрица тьмы нарушили закон и связали души кровью. С тех пор их клятва бродит между мирами».

Её слова будто вонзились в грудь Элиана. Он отвёл взгляд. В его памяти мелькнуло видение: золотой зал, в котором стояли два силуэта; кровь, смешанная на их ладонях; тихий шёпот: «Пусть свет и тьма станут едины». Элиан сжал пальцы до боли.

— Вы верите в это? — спросил он у Виктора.

— Я верю в то, что видел, — коротко ответил тот. — Видел, как твоя кровь вспыхнула, когда мы нашли тебя в особняке. Видел, как метка у Анны потемнела. Всё это не случайность.