Тени Ленинграда

7

Михаил сидел за своим дубовым столом в кабинете на базе.

На столе стояли две рюмки — одна с коньяком, другая пустая. Коньяк он так и не налил.

Вместо этого он развернул газету.

Заголовок кричал большими буквами:

«Как завоевать сердце женщины: простые советы для мужчин»

Михаил ткнул пальцем в первую строчку и пробормотал:

— Ну давай, удиви меня.

Совет №1: Делайте комплименты. Женщинам важно чувствовать себя красивыми.

Михаил хмыкнул.

— Красивыми? Она и так в зеркало смотрится каждый день. Ей бы почувствовать, что никто её пальцем не тронет. Вот это комплимент.

Совет №2: Интересуйтесь её увлечениями.

Он покачал головой.

— Ну, я вот сильно сомневаюсь, что она горит желанием рассказывать мне, как она там пируэты на сцене крутит… хотя… — Михаил замолчал, нахмурился. — Ладно. Может, и послушал бы.

Совет №3: Будьте внимательны к деталям. Запомните её любимые цветы, духи, книги.

Михаил задумчиво приподнял бровь.

— Цветы… она же тогда говорила про розы… или нет? — Он скривился. — Тьфу, блин, я ж не флорист.

Совет №4: Устраивайте сюрпризы.

Михаил откинулся в кресле, фыркнув.

— Вот устроил ей сюрприз — чуть руку мне не отъели. Нахрен такие подарочки.

Совет №5: Умейте слушать.

Михаил нахмурился ещё сильнее.

— Слушать… Я и так слушаю. Но если слушать всё, что она говорит, башку сорвёт.

Совет №6: Не давите на неё. Женщина должна чувствовать свободу.

Тут он замолчал. Долго смотрел на строчку.

— …Тут, пожалуй, дело говорит.

Он нахмурился и пробормотал:

— Хотя к чёрту, я не могу смотреть, как она куда-то исчезает…

Совет №7: Будьте честны. Не скрывайте своих чувств.

Михаил криво усмехнулся.

— Честно, ага. Я ей честно скажу, кто я и чем занимаюсь — она мне дверь в нос захлопнет.

Совет №8: Уважайте её личное пространство.

Михаил задумчиво ткнул пальцем в газету.

— Ну… это тоже, наверное, правильно. Но если я её оставлю в покое — вдруг она решит, что я ей не нужен.

Совет №9: Делайте маленькие подарки без повода.

Он перевёл взгляд в потолок.

— Маленькие подарки… я вот Полине духи дарил. Теперь у меня на руке ожог.

Совет №10: Будьте собой. Женщины ценят искренность.

Михаил тихо рассмеялся, глухо, почти устало.

— Собой… Ну вот я собой и есть. Только кому нужен такой «я»?

Он положил газету на стол, медленно провёл пальцами по шершавой бумаге.

Вздохнул.

— И чего, блин, проще стало?

Он встал, убрал газету в ящик стола и налил себе коньяк.

Выпил залпом.

«Но если для неё надо будет выучить все эти десять советов — выучу. Только бы она не закрыла передо мной дверь.»

Маргарита.

День за днём Марго снова вливала себя в привычный ритм.

Она просыпалась под дребезг будильника ровно в семь утра. Варила кофе в турке, всегда чуть больше, чем выпивала, чтобы по квартире разносился тёплый запах обжаренных зёрен.

Становилась у окна и смотрела на улицу, где по булыжникам громыхали «Волги» и «Жигули». Люди спешили по своим делам. Ленинград жил, шумел, дышал.

Днём — театр. Репетиции. Крики суфлёра. Лязг декораций за кулисами.

Она пела, танцевала, улыбалась, а внутри ощущала пустоту.

Михаил больше не приходил. Не звонил. Не присылал цветов.

Иногда Маргарита думала, что так даже лучше. Свободнее. Без этих его взглядов, от которых становилось жарко. Без его слов, которые звучали слишком близко. Без его силы, давящей на неё, даже если он молчал.

Но всё равно в груди покалывало что-то странное, когда она ловила себя на том, что вглядывается в толпу у театра — не мелькнёт ли где-то его высокая фигура.

— Возможно, он понял, что со мной сложно… и отступил, — пробормотала она однажды вечером, складывая ноты в портфель.

Сама себе не верила.

Потому что за эту неделю ей ни разу не удалось полностью перестать думать о нём.

То запах его дорогого табака вдруг чудился в фойе театра.

То она ловила себя на том, что хочет рассказать ему какую-нибудь мелочь — как Полина больше не приходит, как новая ткань костюма натирает плечо.

Но тут же злилась на себя за эти мысли.

«Я сама себе хозяйка. Никто не имеет права меня покупать. Даже он.»

Она решительно мыла полы в своей крохотной кухне. Меняла шторы. Прибивала гвоздик для новой полочки под книги.

И всё равно по вечерам смотрела в окно чуть дольше обычного.

Однажды вечером, снимая серьги перед зеркалом, она вдруг сказала своему отражению:

— Ну и пусть не появляется. Мне всё равно.

И в эту же секунду сердце дрогнуло — будто соврало само себе.

— Стоп! — рявкнул Ковалевский со сцены. — Маргарита, что ты сегодня мямлишь? Голос отдай, где твой характер? Ещё раз! С первой мизансцены!

Маргарита стояла в центре сцены, прижимая к груди воображаемый платок. Свет прожекторов слепил глаза. Пыль от кулис висела в воздухе.

Она сделала вдох, собираясь начать заново, как вдруг почувствовала движение в зале.

В самом проходе, между рядами кресел, появился он.

Михаил.

На нём было тёмно-синее пальто с поднятым воротником. Он медленно шёл вдоль рядов, оглядывая сцену. Его глаза скользнули по декорациям, по оркестровой яме… и остановились на ней.

Маргарита почувствовала, как на мгновение у неё пересохло во рту.

Михаил чуть улыбнулся краем губ.

— Мимо проходил, — сказал он негромко, но голос его разнёсся по пустому залу, словно пушечный выстрел.

Ковалевский шумно втянул воздух, но что-то в лице Михаила заставило его отступить в тень.

Михаил подошёл к самой сцене, запрокинул голову.

— Ну как ты тут? Никто не обижает? — спросил он, глядя прямо на неё, будто вокруг не было десятка зевак, разинувших рты.

— Всё… хорошо, — выдавила Маргарита, чувствуя, как щеки заливает жар.