Тени Ленинграда

8

Михаил.

Михаил сидел в своём кабинете, ссутулившись над столом. На нём громоздились стопки бумаг: накладные, какие-то донесения людей с районов, сведения об иностранных грузах. Пахло табаком и немного — машинным маслом.

— Михалыч, люди с порта звонили. Всё готово. Груз пойдёт под нашими, — сказал Носов, заглянув в дверь.

— Молодцы. — Михаил кивнул. — Давай дальше.

Он слушал короткие отчёты, отмахивался от лишних слов. Всё было под контролем — и всё же внутри что-то скреблось.

Когда Носов ушёл, Михаил тяжело выдохнул и достал из ящика газету, сложенную в несколько раз. Пальцами разгладил бумагу.

«10 советов, как завоевать сердце женщины. Совет №3: Делайте неожиданные подарки. Пусть она почувствует, что вы помните о ней.»

— Чушь какая… — пробормотал он. — Но вдруг сработает.

Он бросил газету обратно в ящик, встал и прошёлся по кабинету.

На улице снег мягко лип к окнам. За стеклом промелькнули фары машин.

Он вспомнил, как проходил по Невскому накануне, после встречи с иностранцами. Ветер гнал по мостовой снежную пыль, витрины светились, в одной из них он случайно унюхал запах духов.

Терпкий, чуть горьковатый, он странно напомнил ему Маргариту.

— Ну вот, — буркнул он. — Псих ненормальный. Хожу, как школьник влюблённый, всё её запахи ищу.

Но зашёл в магазин и купил флакон.

«Совет №4: Устраивайте сюрпризы.»

— Маленький сюрприз, значит… — Михаил хмыкнул. — Пусть будет сюрприз.

Он снова сел за стол, уставился на телефон.

Мысль поехать к ней билась в голове, как муха о стекло.

«Совет №8: Уважайте её пространство. Не давите. Но давайте понять, что вы рядом.»

— Я стараюсь… — тихо сказал он, проводя ладонью по лицу. — Но всё не так просто.

Он подхватил пальто, шагнул к двери.

— Нина! — крикнул он.

— Да, Михалыч? — появилась секретарша.

— Я уеду ненадолго. Если что — на пейджер.

— Куда едете?

Михаил задержался в дверях.

— К женщине, Нина.

И вышел, хлопнув дверью.

Дверь за его спиной мягко закрылась, щёлкнул замок.

Михаил сделал пару шагов по лестничной площадке, сунул руки в карманы пальто и выдохнул. Внутри всё дрожало от странного, почти забытого ощущения.

Радость.

Он хмыкнул.

— Чёртова баба… — сказал он себе под нос и усмехнулся. — С ума меня сведёшь.

Спускаясь вниз, он вспомнил, как Марго смеялась за столом, как ругалась на него за попытки помочь резать картошку, как ярко блестели у неё глаза, когда он заговорил о свидании.

Она согласилась.

Пусть с оговорками, пусть со страхом — но согласилась.

— Ну вот, — пробормотал он, выходя на улицу в прохладный ленинградский воздух. — Глядишь, и газета эта сраная не совсем брехня.

Он вспомнил «Совет №9»: «Делайте женщине неожиданные подарки.»

Ну, духи зашли. И ужин получился.

А вот «Совет №8» — «Не давите, но дайте понять, что вы рядом» — тут, конечно, сложно. Михаил не любил действовать осторожно. Но ради Маргариты… пытался.

— Полная херня эти советы… — буркнул он, усмехаясь. — Но, блин, что-то в них есть.

Он докурил сигарету, оглянулся на окна Маргаритиной квартиры. Там, за стёклами, ещё горел свет.

И вдруг его накрыла странная мысль:

А если она правда меня… хотя бы чуть-чуть…

Михаил мотнул головой, отгоняя эту слабость.

— Ладно, хватит соплей. Дел по горло.

Он шагнул к машине. Но, садясь за руль, всё ещё улыбался — уголками губ, едва заметно.

Михаил ввалился в кабинет, стянул пальто и бросил его на спинку кресла. Нина, сидевшая в приёмной, хотела что-то сказать, но он махнул рукой:

— Не сейчас.

Он хлопнул дверью и врубил настольную лампу. На столе лежали свежие сводки. Михаил сел, провёл рукой по лицу и глубоко втянул воздух.

— Всё. Хватит бабских соплей, — сказал он себе вслух. — Дел полно.

Он разложил бумаги.

Первое — порт. Один контейнер застрял на таможне. Кто-то слишком много интересовался, чей груз.

Второе — какие-то пацаны на юге города решили открыть собственную точку и не платить общак.

Третье — поляки предлагали совместную движуху, но непонятно, кто за ними стоит.

Михаил взял телефон, набрал Носова:

— Слушай, на таможне кто трётся?

— Михалыч, говорят, майор какой-то новый. Борзый. На взятки не идёт.

Михаил усмехнулся:

— Не идёт? Пойдёт. Узнай, где живёт. Что пьёт. Куда б…ди водит. Давай быстро.

Он бросил трубку, пролистал дальше сводки.

— Эти пацаны на юге… — пробормотал он, карандашом постукивая по бумаге. — Собрать их к вечеру. Без понтов. Поговорим.

И тут же набрал другого человека:

— Здорово, Валет. Слушай сюда. Сегодня к ночи хочу этих сопляков у себя. Если начнут выпендриваться — действуй жёстко. Но без крови, понял?

— Понял, Михалыч.

Михаил откинулся в кресле, щёлкнул зажигалкой и прикурил.

— И всё ж… поляки эти мне не нравятся. Чует жопа — за ними кто-то серьёзный.

Он задумался. Криминальный мир не терпел промедлений. Тут нельзя раскисать — любовь, духи, женские слёзы… Всё это надо было отставить.

Михаил потушил сигарету, снова поднял трубку:

— Нина! Завтра с утра пусть будут все досье на поляков. И подними того нашего переводчика, пусть трясёт каналы.

— Поняла, Михалыч.

Он встал, потянулся. На секунду всё же в голове мелькнуло лицо Маргариты. Но Михаил сжал кулаки и тряхнул головой.И снова углубился в бумаги.

Маргарита.

Маргарита сидела у окна, склонившись над чашкой чая. В комнате пахло лимоном и свежевыстиранными занавесками. С улицы тянуло холодом — февраль поджимал к весне, но всё ещё не собирался сдаваться.

Она обняла себя за плечи, словно от холода.

Михаил.

Его имя крутилось в голове, как заевшая пластинка.

Она вспоминала его глаза в тот вечер. Улыбку, когда он сказал про свидание. И странное, почти щенячье волнение, которое она видела в нём, хоть он и пытался скрыть это за привычной холодностью.